Среди ночи от всех этих треволнений под повязкой разнылась рана, пришлось вставать и принимать обезболивающее…
Назавтра Тамара попросила водителя подвезти ее после больницы прямо к институту. Продемонстрировав руководителю клуба художественной самодеятельности перебинтованную ногу, она доходчиво объяснила свой отказ от выступления. Выйти на сцену и спеть, она, конечно же, могла. Но в чем? Длинного платья, которое спрятало бы перебинтованную от лодыжки до колена ногу, у нее не было. Ничего приличного не нашлось и в костюмерной.
Доковыляв до общежития, Тамара устало прилегла на кровать. Давали о себе знать и бессонная ночь, и легкая грусть, что не удастся выйти на сцену: в глубине души ей, конечно же, хотелось выступить на таком концерте.
Неожиданно ее внимание привлек шум в коридоре, и, прислушавшись, она узнала голос Ляльки. Через несколько секунд входная дверь в блок с шумом распахнулась. В ожидании удара дверной ручки о стенку Тамара даже зажмурилась, но ничего не произошло. Когда она приоткрыла глаза, заметила в дверном проеме Ляльку в самой что ни на есть воинственной позе.
— Лежит! — возмутилась та. — А честь факультета кто защищать будет? Я, что ли? Ну-ка, вставай! Смотри, кого я к тебе в помощь привела! — вытянула она из-за спины смущенного паренька с гитарой. — Мал да удал! — добавила она. Молодой человек и вправду был не больно высокого роста, чуть повыше самой Ляльки. — Такой талантище на первом курсе выискался! В институтском ансамбле гитарист руку сломал, и в фойе вывесили объявление о прослушивании.
Хорошо, что вчера в зале свои ребята были! Как только его игру услышали, сразу к Лариске потащили. Вот ей и пришла в голову идея добавить тебе второй инструмент.
— Лялька, я уже сказала, что не буду выступать, — как можно мягче произнесла Тамара — Из-за этих бинтов я и так в одной юбке вторую неделю хожу: ты только представь, как эта ткань в клеточку будет на сцене смотреться!
— Значит, надо надеть другую юбку. У тебя длинное что-нибудь есть?
— Откуда? До середины икры только.
— Значит, нам нужен концертный вариант, — наморщила она лоб. — Мое платье тебе едва колено прикроет, и девчонки такие же мелкие… Ты почему раньше ничего не сказала?.. Ладно, в запасе четыре часа, что-нибудь придумаем. Его Димой зовут, — показала она рукой на топтавшегося в углу молодого человека и исчезла за дверью.
Дима и вправду оказался замечательным музыкантом: стоило ему коснуться струн, как от его смущения не осталось и следа.
