Вернусь, дай бог, часа через три.
Голос Меринова звучит еще более отрывисто, чем я запомнила. И это так явно выдает тревогу этого мужика, что мне становится даже немного завидно. Жаль, не всякий отец способен переживать о своем ребенке.
– Я же своим ходом, Ефрем Харитоныч. Может, вы жену попросите подъехать?
– Я не женат, – не без раздражения в голосе отмахивается тот. – Такси сможешь вызвать? Я все оплачу.
Блею что-то невразумительное, соглашаясь. Пообещав позаботиться о Максе, я отбиваю вызов и со вздохом прошу:
– Только не говори, что твой номерок от гардероба остался у учительницы.
Макс резко дергает головой. Просовывает руку в карман и достает заветный кругляшок.
– Отлично. Тогда пойдем? Такси уже вот-вот подъедет.
Ситуация абсолютно дурацкая. Мне хочется как-то облегчить ее хотя бы для Макса. Но там столько «но»… Он не любит чужих (привет таксисту), он не любит находиться с кем-то так близко, как это подразумевает теснота салона машины. Все что я могу, чтобы предоставить ему немного больше пространства – самой сесть вперед.
Так и едем. Юлька, поосвоившись, опять принимается за попытки вовлечь Макса в разговор. Но если со мной он все же нехотя говорит, то мою дочь по большей части игнорирует. Видно, в его системе связей я, в отличие от Юльки, уже не чужой человек.
– Так тебе сделали прививку?
Не отводя взгляда от окна, Макс задирает рукав, чтобы продемонстрировать Юльке место укола. Небось, надеется, что после этого она от него отстанет. Ага, как бы не так.
Вместо этого дочь чуть ли не с гордостью сообщает:
– У меня больше пятно!
– Большое пятно свидетельствует об аллергической реакции.
– А маленькое? – тут же включается в диалог моя дочь.
– О ее отсутствии.
– А среднее? Не маленькое, не большое?
– Юлька, перестань, – смеюсь я. А Макс прямо-таки озадачивается.
– Ни то ни се? – подсказывает дочь. Парень неуверенно ведет плечом и еще сильней натягивает на голову капюшон. – А у тебя бурчит живот! Ты что, проголодался? Я тоже.
"
"Так она и трещит всю дорогу. То одно, то другое у бедного парня спрашивая. Иногда он что-то ей отвечает, чаще – нет. Но Юльку это вообще ни капельки не смущает. Она тараторит, и тараторит. Потому что ее в кои веки кто-то кроме меня слушает. И да, у него действительно бурчит в животе. Бедный мальчик. Учитывая, что анализы полагается сдавать на пустой желудок, он наверняка с самого утра не ел. Хочется его поскорей накормить чем-нибудь вкусненьким.
