По кличке Рейнджер

Шарифов сидел, сжав истертую тысячами ладоней металлическую трубку на спинке сиденья перед собой. Голова немного кружилась. Удача. Шайтан задери, бывает же такое!

Через десять минут в автобус поднялся уже знакомый старшина.

– Семеныч в отдел отчалил, – сообщил он своему сослуживцу. – Нам сказал – еще пошмонать. И этих в отдел.

– Сказал – доставим.

– Ладно. А вот этого? – Он кивнул на Шарифова. – У него паспорт в порядке.

– В порядке, – закивал Шарифов.

Старшина сел на свободное сиденье, подозвал к себе Шарифова.

– Ну что, в отдел на разбор хочешь?

– Долларов двадцать.

– Ищи дурака. Видишь, сколько голодных. Сто – и разошлись.

– Тогда тебя в отделе обуют. На все.

Шарифов не мог не отметить, что в этих словах имеется свой резон.

– Ладно, – согласился он. – Сто. Только пьяницу в придачу.

– Вот этого? – удивился старшина.

– Жалко. Я его домой довезу.

– Может, и остальных возьмешь? – хмыкнул старшина. – За полсотни оптом.

Шарифов вытащил стодолларовую купюру. Он носил при себе запас в полтысячи баксов на всякий случай.

– Благодетель. Дай я тебя поцелую, – потянулся к нему пьяный.

– Не стоит. – Шарифов поднял руку и остановил желто-зеленую «Волгу» со здоровенной светящейся вывеской «такси» на крыше. Бросил своего неожиданного спутника на заднее сиденье. Сам уселся на переднее.

– Куда? – спросил шофер.

– Тебя куда везти? – встряхнул Шарифов пьяного.

Тот мутно посмотрел на него.

– Челюскинская, тринадцать… Или четырнадцать.

– Поехали, – кивнул Шарифов таксисту.

Все утро у Люды Кош в квартире толкались сотрудники журнала «Теленеделя». Фотокорреспондент совал свой длинный нос во все углы роскошной квартиры. Особенно почему-то ему приглянулись туалет и гидромассажная ванна.

– Класс, – приговаривал он. – Отличный кадр.

Люда снисходительно смотрела на него сверху вниз.

– Вот только одного не хватает, – сказал фотокорреспондент, с сожалением оглядывая ванную.

– Хозяйки в ней. В пене.

– Ты чего, малахольный? – грубо осведомилась Люда Кош.

– А что?.. Как продолжение последнего клипа.

– Может, ты меня еще и трахнуть для кадра на диване готов, недоносок?

Фотокорреспондент пожал плечами – мол, не против. Люда, может, тоже была бы не против, если бы этот прыщ хоть что-то собой представлял. Но с такой мордой с женщинами заговаривают, только усердно помахивая стобаксовыми бумажками.

– Обойдешься.