По кличке Рейнджер

Люда сбросила с себя оцепенение.

Потянулась к трубке. Звонил продюсер.

– Ну, у тебя были из «Теленедели»? – спросил Давид.

– Были, мать их. – Люда нацепила маску себя в недалеком прошлом. Сила инерции заставляла привычно вести себя в этом мире. Истинное ее «Я» наблюдало как за чужим существом за этой матерящейся, раздражительной, нахальной Людой. – Два полных мудака!

– Это реклама, лапочка. Я бьюсь рыбой об лед. А тебе мудаки не нравятся.

– Люди все сплошь мудаки. Особенно в шоу-бизнесе. Так что не капризничай… Билеты на самолет я взял.

Вылетаем в Семиозерск. И, умоляю, не взбрыкивай. Контракт вступил в силу.

– У меня ощущение, что ты с детства мечтала побывать в этой дыре.

– Пошел на х…, мудак.

– И я тоже в этот разряд попал?

– Ты оттуда и не вылезал.

– И ты тоже очень мила. Ладно, не болей, не кашляй. Голос береги, хотя он тебе и не нужен.

– Чтоб ты членом подавился!

– А. – Тут даже Давид не нашелся что сказать.

Пока добирались до Челюскинской, пьяница немножко протрезвел и вспомнил, что все-таки его дом четырнадцатый.

– Десятый этаж. Квартира семьдесят восемь, – отрапортовал он, глядя на отъезжающее такси, качнулся и едва не упал, но Шарифов поддержал его.

– Спасибо, благодетель! – заорал пьяница.

– Тишина, – прошептал пьяница.

Он жил в однокомнатной квартире. Там был кавардак. Тяжело висел кислый запах какого-то пойла. Мебели минимум: кровать, матерчатый диван, несколько расшатанных деревянных стульев и гардероб.

Пьяница плюхнулся на диван и вскоре засопел. Шарифов посидел на кухне, раздумывая об этом подарке судьбы и ища подвоха.

Потом он прошелся по квартире, осмотрел каждый уголок, отыскал паспорт хозяина этой берлоги. «Николай Самуилович Кохман. 1959 года рождения». Прописан здесь. По виду – профессиональный алконавт, но из бывших образованных.

Он работал на объекте под Болотниковом. Тепло. Ох, как тепло. И слишком здорово, чтобы оказаться случайностью. Но по практике своей Шарифов знал, что бывают и не такие случайности. Аллах все-таки на их стороне. Надо попытаться.

Шарифов задремал за кухонным столом, уронив голову на руки. Очнулся он, когда на улице рассвело. Утро было туманным и прохладным – жара немножко отступила.

В ванной текла вода. Там плескались, отфыркивались. Вскоре оттуда появился Кохман.

– Здорово, – сказал он, оглядев гостя.

– Доброе утро, – кивнул тот.

– Башка моя бедная, – заныл хозяин, оборачивая полотенце вокруг головы. – Слушай, чем я вчера нажрался?

– А где познакомились?

– В милицейской машине.