По кличке Рейнджер

И нередко без учета достоинств, исходя лишь из каких-то своих соображений, может, даже по блату.

– Иди, Надя. Хозяин зовет, – сказал Шарифов.

Надя презрительно повела плечами, отвернулась. Но потом поднялась с дивана.

– И поласковее с ним.

– Фи, – поджала она губки, поправила блузку, чуток опустив вырез, и шагнула в кабинет.

– «Эти милые кудряшки», – опять донеслось оттуда.

Люда Кош ждала, когда Василий откроет дверцу «Вольво». Она могла бы и сама открыть дверцу машины, но не хотела терять лицо перед публикой.

«Вольво» приткнулся на временной стоянке у приземистого длинного здания аэропорта Домодедово. Василий, шепча под нос ругательства, открыл дверцу и поклонился. Люда подала ему руку – недавно видела такое в мелодраме из жизни английского высшего общества. Вылезла из машины. Огляделась.

Тут как тут. Их немного – человек десять. Но это испытанные фанаты – несколько прыщавых юнцов, на которых невозможно смотреть без слез, и некрасивые, с тоской в глазах и с мечтой о красивой, потусторонней богемной жизни девчушки.

Одна из девчушек первой подбежала к Людмиле и, потупив глаза, всучила ей букетик дешевых цветов. Певица приняла его, снисходительно кивнув.

– Автограф. Пожалуйста, – со светлой надеждой попросила девчушка, протягивая фотографию и обгрызенную шариковую ручку.

Люда сейчас выглядела эффектно, одетая в скромный безумно дорогой кремовый французский костюм и элегантную шляпу. Эту шляпу она едва не натянула на голову своему модельеру, но тот убедил ее не делать этого. И оказался прав – шляпа шла певице, действительно придавая определенную долю той самой светскости, о которой она так мечтала.

Она расписалась на фотографии, улыбнувшись девушке снисходительно, с высоты даже не Останкинской телебашни, а Международной космической станции.

Тут же ее окружили другие фанаты.

– Хай, Люда! Покажи Семиозерску!

– Я вернусь, – дежурно улыбнувшись, вскинула она руку. – Сердце мое в Москве.

Тут ее щелкнул фотограф из «Комсомольца Москвы». Там же толкались люди из «Полиса» и «Вечерки».

Чего они все прилетели?

Это проделки Давида. Продюсер хотел поднять шум вокруг этой поездки. Она каким-то боком лезла в благотворительную программу «Рок против наркотиков».

– Как вы относитесь к наркотикам? – с места в карьер начал бородатый корреспондент «Вечерки».

– Это чума двадцатого века, – заученно произнесла Люда.

– Богема тоже подвержена наркотикам, – встрял «Комсомолец».

– Да, – подтвердил бородач. – Взять Моисея Борисова с его «Танго-кокаин».