По темной стороне

– Ну? – поторопила его, чувствуя, как заходится сердце, и просто очень надеясь, что думалка еще не скоро заработает. Не нужна она сейчас.

– Когда понял, что тебя выкрали у Делмара, – неохотно ответил мой скрытный кошмар. – Когда увидел тебя на острове, когда ты использовала тьму, когда я был почти уверен, что Рассах пробудилась, что тебя больше нет.

– И столько дней трепал мне нервы?!

– А что, должен был признаться сразу? – огрызнулся он, тут же добавив, будто бы оправдываясь: – Я сам не сразу в это поверил.

– Ага… представляю, сколько романов перелопатил, чтобы понять, что происходит, – смешок вырвался помимо воли, зато в нос его я поцеловала вполне осознанно и даже крепче лицо обхватила, подумывая о том, чтобы в уши вцепиться, когда он дернулся. Лишь бы удержать. – Это самое дурацкое признание в любви, какое только можно было бы придумать, – сообщила я, поцеловав его в лоб, прямо в хмурую складку между бровей, и отпустив его лицо только для того, чтобы обнять за шею, заставляя склониться еще чуточку ниже.

– Яна, – позвал он тихо, осторожно обнимая меня в ответ.

– То, что ты сейчас чувствуешь… это не любовь.

Объятия мои стали крепче. В стремлении задушить гада я была непоколебима, но он почему-то не душился.

– Почему ты опять злишься? – Хищник даже не почувствовал, что только что произошло покушение на убийство.

– Ты такой момент испортил, – проворчала я, уткнувшись носом ему в шею.

И ведь не раскаялся же даже, что особенно печально! Только больше все испортил словами.

– Пора возвращаться к занятиям.

Руки я разжала неохотно и очень зря. Потому что стоило только Раяру почувствовать свободу, как он одарил меня суровым взглядом и велел:

– И, Яна, влюбляйся. Я не намерен долго ждать.

– Капец, – пробормотала я, впечатленная его заявлением.

– Люби его, – ворчала я, терзая в пальцах травинку. Занятия закончились двадцать минут назад, Раяр остался мной крайне недоволен, а я… а что я?

Я была вся в печали и тоске, уныло размышляя над тем, как бы мне так его полюбить, чтобы быстро и безболезненно.

Чисто теоретически, это, конечно, было возможно. Но вот как это все на практике-то провернуть? Любить кошмара было страшно, не любить было нельзя, и совсем непонятно, что со всем этим делать.

Хуже всего дело обстояло с признанием Раяра. Он же вроде как признался, но признался так, что я до сих пор не была уверена, что это правда.

– О чем задумалась? – На траву рядом со мной, рассыпая вокруг искры, упал Делмар.