А то как бы вам не пришлось на его место…
И хоть красен полковник был от злобы, как варёный рак, но умудрился в секунду побледнеть мертвенно. Потому что тот гражданский, в пиджачке и штиблетах, – из столицы, из-под самых кремлёвских звёзд прибыл с такими полномочиями, что любого к любому сроку одним росчерком, да хоть к стенке.
– Разрешите идти?
Махнул гражданский, не глядя, как от мухи отмахнулся. Склонился над пленником:
– Слышь, «Партизан», не вздумай сдохнуть, нужен ты мне.
Открыл пленник глаза – ни хрена не понимает, лицо перед собой видит добродушное, без оскала и никто в него револьвером не тычет… или это он на небе уже и с ним архангел Гавриил беседует? Но нет, лагерь кругом, зона, колючка…
– Давай, выкарабкивайся, поправляйся.
Подхватили «Партизана», понесли, но не волоком по земле, а на носилочках и даже одеяльцем от ветра прикрыли. Что за чудеса? И что за теми чудесами последует? Потому что не верят зэки в добрые сказки, все сказки в их жизни – злые. Даже те, которые с волшебных чудес начинаются…
* * *Стол.
На столе бумаги, в которых сам чёрт ногу сломит. Непривычные – не доносы, не доклады, не списки расстрельные… Температура, пульс, давление… Слова умные, на латыни писанные, да еще почерком таким, что всемером не разобрать! По-врачебному – эпикриз называется.
Перебирает товарищ Берия листки – ничего не понять. А понять надо.
Не разбирается Лаврентий Павлович в медицине, но в людях понимает.
– Вызовите ко мне академика Виноградова. Сегодня. Часам к восемнадцати.
– С конвоем?
– Зачем с конвоем? Кто сказал «с конвоем»? Пригласите по-человечески, в гости, скажите, что товарищ Берия хочет побеседовать с ним по-приятельски, хорошим вином угостить…
На дачу академика послали машину. И еще одну, на всякий случай, чтобы тот не сбежал.
– Владимир Никитич… Вас хочет видеть товарищ Берия.
Бледнеет академик, моргает.
– С вещами?
– С какими вещами?
– С тёплыми. И сухари…
– Зачем сухари? Не надо сухарей. В гости…
Из дверей домашние выглядывают.
Лица встревоженные.
– Всё в порядке, я… в гости, – успокаивает их академик, а у самого губы трясутся и руки в рукава плаща не попадают…
Приехали. Точно, к товарищу Берии, собственной персоной!
У порога встречает Лаврентий Павлович дорогого гостя, объятия раскрывая.
– Проходите, Владимир Никитич, чувствуйте себя как дома. Сейчас вино пить будем хорошее домашнее, мне из Грузии прислали.
Сел академик.
Бокал за бокалом, слово за слово – зацепился разговор.
