Всё продумал «Оборотень», заранее продумал! Не пошли под его начало добровольно, он вот так решил извернуться. Впрочем, хоть так, хоть этак – нужно ему кого-то под облаву бросить, чтобы самому тихо уйти. Им – умереть, ему – уйти.
– Под эмгэбэшников нас бросаешь?
– Нет, отпускаю. Иди куда хочешь, – развёл руками. – Но так, в виде бесплатной помощи… – Подумал секунду. – Лучше на восток уходи, там тебя ждать не будут.
– Почему?
– Там редколесье и город. Не подумают они, что ты на рожон полезешь, на самые штыки.
Может, и прорвёшься. А впрочем, как знаешь.
– А если затаиться?
– По-тихому не выйдет. Большая облава готовится, с собаками, которые на полметра под землю человечину чуют. И еще щупы у них метровые, они тут каждую кочку проткнут. Не пересидеть их. Сразу не заметят, обратным ходом пойдут, да зацепят. Сотни их нагнали. Так что уходи, пока не поздно.
Сказал, да пошёл, не оглядываясь. Куда только?
Впрочем, он знает куда – у него кругом схроны и берлоги, и здесь, и где подальше. А может, и не побегут они никуда, а по хуторам рассосутся, в мирных селян перекрасившись, автоматы спрячут, в руки лопаты и грабли возьмут.
Как их распознать?.. А эмгэбэшники… Им он кость в пасть бросит – их бросит, чтобы те перед начальством отчитались, трупы представив. Стрельба «Оборотню» нужна, дабы время выгадать и погоню в сторону увести, трупами следы свои засыпав. Такой расчёт. И изменить ничего нельзя, потому что эмгэбэшники не будут спрашивать, кто ты такой и откуда здесь взялся, а будут палить из всех стволов, тем более что они в розыске и за тот порезанный конвой с ними посчитаются.
Такой расклад, что куда не кинь – кругом под ногами горячо. Обыграл их «Оборотень» по всем статьям. За ним охоту учинили, а он вывернулся и охотников в дичь превратил! Но в чём он прав, так это в том, что ничего здесь теперь не высидеть – уходить надо и чем раньше, тем лучше. А там… А там как получится! Если получится…
* * *Не долги сборы у того, кому собирать нечего – вещмешок на спину, карабин на плечо – и айда!
– Слушать всем! Уходим тихо, на цыпочках, но коли напоремся – драться всерьёз.
Живым кого возьмут, про «пиджака», про зону карантинную, про дела наши ни слова. Зэки мы беглые с поезда, и дальше, чтобы всё как по писаному, как в делах! Сболтнём лишнего – не жить нам.
– Нам хоть так, хоть этак – не жить.
– Оно верно. Но коли мы молча умрём, может быть, родственников не тронут.
Задумались все. Хреновое их дело, с какой стороны не возьмись.
