По велению короля

– Показать вам, на что еще способен мой язык, мадам? – прошептал Роджер, принимаясь лизать ее груди.

Эллен лихорадочно пыталась разорвать путы, но шелк оказался слишком крепким. Колби так умело связал ее, что она не сумела даже ударить его по голове сцепленными руками. И с ужасом понимала, что горит желанием. Желанием, терзавшим ее помимо воли.

Но хотя она изнемогала от вожделения, вызванного афродизиаком, который дал ей Роджер, все же была полна решимости противиться насилию.

Эллен закрыла глаза, чтобы не видеть своего искусителя.

Как ей ни хотелось поиздеваться над ним, она все же понимала, что это может оказаться опасным.

Роджер Колби жаждал овладеть этой женщиной, но, к его полному раздражению, мужская плоть оставалась мягкой и вялой. Победа будет неполной, если он не поимеет ее!

И все же он пообещал себе, что не возьмет Эллен в первую же ночь. Сегодня он вволю помучает ее, а на следующие два дня оставит в покое. Пусть терзается мыслями о том, когда он изнасилует ее. Пусть с каждым прошедшим часом все яснее понимает, что у нее нет выхода.

Что в конце концов ее разрываемое похотью тело примет его, потому что больше делать нечего.

Колби подавил мучительный стон. Он показал ей, кто здесь хозяин, но сам воздержался от афродизиаков, необходимых ему в постели с женщиной. Он нуждался в них с тех пор, как любовница изменила ему.

Отбросив неприятные воспоминания, он перегнулся через край кровати и достал из корзинки еще один предмет: большой фаллос из полированного ясеневого дерева.

Ничего, он заставит ее кричать еще до того, как закончится эта ночь.

– Открой глаза, грязная тварь! – приказал он, нагнувшись над ней. Эллен молча повиновалась. – Знаете ли вы, что это такое, мадам? Это называется «дилдо». Точная копия моего «петушка. В Лондоне есть маленькая незаметная лавчонка, где можно сделать подобные вещи. Мне дали афродизиак, и когда мой «петушок» налился кровью и восстал, его хорошо смазали каким-то благоуханным маслом и покрыли расплавленным воском, который оставили затвердеть.

Потом воск медленно, осторожно сняли с моего достоинства и надели на форму из холодного металла. Владелец лавки, искусный резчик, вырезал это для меня, сверяясь с восковой моделью. На следующий день я вернулся, и форма из остывшего воска была надета на дилдо, чтобы показать достоверность работы. Она идеально подошла, поскольку резчик оказался настоящим мастером. В довершение всего мне отдали восковую модель и велели уничтожить, что я и сделал.