Ловкими движениями она принялась обмерять самые важные расстояния — от затылка до верхнего позвонка, от него — да края плеча, потом — до локтя, от локтя — до запястья, от запястья — до кончика среднего пальца; это было только начало — но именно это начало она бы не доверила никому.
— Нет, не то чтобы он это вспомнил, — продолжала Вэлентайн, орудуя сантиметром. — Просто мы жили по соседству тогда, в крошечной меблирашке, и у Эллиота вошло в привычку вечером рассказывать мне все, что с ним случилось за день.
Я, знаете, легкомысленно взяла на себя обязанность готовить ему, если вечер у него оказывался свободным, — но, уверяю вас, без этого бедняга просто умер бы с голоду. А в тот день, когда он впервые встретился с вами, он с порога заявил мне, что объяснился вам в любви, хотя даже не знал тогда вашего имени! И еще, помню, сказал, что вы очень удивились — до того, что удержать вас в студии ему удалось только при помощи кольца печеночной колбасы и сандвича из швейцарского сыра и черного хлеба! — Голос Вэлентайн дрогнул от сдерживаемого смеха.
— А меня очень впечатлило, что даже при таком, казалось бы, взрыве чувств ему хватило присутствия духа, чтобы соорудить вам приличный сандвич; вот когда я однажды приплелась искать у него утешения после одного неудачного романа, он не придумал ничего лучше, как накормить меня консервированным супом «Кэмпбелл» и галетами!
— Он вам рассказал, что в меня влюбился?!
— Ну конечно! — пожала плечами Вэлентайн. — У нас ведь секретов не было.
Я понимаю, звучит это, возможно, странно, даже наверняка — мужчина и женщина, не скрывающие ничего друг от друга… но именно так и случается, если все начинается не с любви, а с простой, самой обыкновенной дружбы.
— Простой дружбы? Мне кажется, тут все же нечто большее!
— Совсем нет, уверяю вас. На самом деле Эллиот сначала мне не понравился — или, возможно, я просто не одобряла его привычки по уши, безоглядно влюбляться во всех хорошеньких манекенщиц Нью-Йорка.
Вы, наверное, уже поняли, что именно так выглядели его отношения с женщинами к тому моменту, когда он встретил вас. Представляете, могла ли я доверять мужчине с таким списком… блужданий от женщины к женщине; любовь до гробовой доски могла возникнуть у него где и когда угодно — и совершенно неважно к кому, лишь бы была красива. Поэтому ему пришлось немало над собой поработать, прежде чем он завоевал мое доверие… ну и привязанность потом.
