По высшему классу

— А как… как он убедил вас… что ему можно довериться? — вопрос Мелани словно позвучал откуда-то издалека — таким тихим был ее голос.

— О, этого мне лучше вам не говорить, — Вэ-лентайн слегка улыбнулась. — Получится, что я хочу польстить вам, а если мы собираемся работать вместе, в этом качестве от меня вряд ли будет толк.

— Значит, это имеет ко мне отношение? Ну, Вэлентайн, тогда вы тем более должны мне сказать! Скрывать это от меня теперь просто нечестно, и вы сами это знаете.

Если не хотели говорить, не нужно было и упоминать об этом…

Вэлентайн отложила сантиметр в сторону.

— Знаете, Мелани, вы, наверное, правы. И Эллиоту, пожалуй, тоже не следовало об этом мне говорить. А мне вам — тем более.

— Нет, теперь я настаиваю! Обещаю вам, что правильно все пойму… и потом, если он говорил вам все-все, почему он должен был скрывать это? Ну, скажите, Вэлентайн!

— Ну, хорошо… помните, после того, как вы снялись в первом фильме, вам пришлось довольно долго ждать, прежде чем мистер Коуп наконец решил, каким должен быть следующий шаг в вашей карьере?

— Еще бы, такое не забывается! От этого ожидания я чуть не сошла с ума… Но какое отношение это имеет… ну, к тому, что вы стали доверять Спайдеру?

— Тогда вы внезапно пропали из поля зрения Эллиота, уехали в Голливуд, и он долго вас не видел — с тех самых пор, как вы вдруг исчезли в Нью-Йорке среди бела дня; ах, Мелани, знали бы вы, чего мне стоило помочь ему справиться с этим ударом.

Бедняга Эллиот долго не мог отойти от этого — несколько недель по крайней мере, до тех пор, пока не встретил очередную любовь, но вообще для его мужского «я» это было невредно — узнать, что нашлась по крайней мере одна девушка, сумевшая сказать «нет»… Так о чем я? Ах, да, так вот, когда уже немало времени спустя вы появились вдруг в его доме, здесь, в Лос-Анджелесе, и… — Голос Вэлентайн дрогнул. Краска бросилась ей в лицо, и она поспешно отвернулась от Мелани.

— Ну так и что? — Голос Мелани звучал требовательно.

— И… Мелани, вполне естественно, что вы двое в тот день занялись любовью, ведь верно? И это было замечательно — так? Так, конечно.