По высшему классу

Сьюзен вдруг захотелось новых, необычных ощущений; цветущая юность незнакомца и его очевидная неопытность подтолкнули ее на приказание, никогда не отдававшееся ею раньше:

— Повернись к двери, прислонись к ней; стой прямо, ноги вместе.

Когда он повиновался, она снова принялась разглядывать его. Крепкая спина юноши круто переходила в упругие округлые ягодицы, светлым пятном выделявшиеся на покрытом темным загаром теле. Поднявшись, она встала позади него, стараясь не касаться его краем пеньюара, и Легонько провела пальцем по позвоночнику до самого крестца, с удовольствием ощущая дрожь упругих молодых мускулов, которую он не смог подавить.

Стараясь по-прежнему нигде более не касаться его, она начала водить кончиком пальца по его ягодицам, лаская их легкими, плавными движениями вверх-вниз. Не убирая руки, она снова приказала:

— Стой не шевелясь.

И ни на дюйм от двери. Ты думаешь, что знаешь, чего я хочу, — но на самом деле в этом ты ничего не смыслишь. Тебе кажется, ты можешь дать мне это, но на самом деле я сама возьму его у тебя — возьму у тебя, ты понял?

Накрыв тугую округлую поверхность ягодиц руками, она начала легонько их растирать — плавные, проникающие в самую плоть медленные круговые движения.

— Нет! — почти со злобой крикнула она, когда почувствовала, что он слегка к ней подался.

 — Не сметь! Стоять на месте; ноги раздвинь — ни на дюйм от двери! — Когда он повиновался, она так же медленно — так медленно, что ему едва удалось сдержать стон — просунула руку между его бедрами и осторожно, кошачьим движением обхватила мошонку. Несколько минут, пока он, дрожа, изо всех сил пытался удержаться от малейшего движения, она, обхватив яички, взвешивала, перебирала их в пальцах, пленяясь в душе их округлой прохладной тяжестью, пробуя на ощупь жесткие курчавые волоски у основания разбухшего, вздыбившегося пениса, тесно прижатого его телом к двери.

— Возьми в руку! — задыхаясь, простонал он.

Сьюзен улыбнулась про себя, но в голосе ее, когда она заговорила, он не услышал ничего, кроме гнева.