По высшему классу

Портье, югослав-охранник, оберегавший отель от любопытствующей публики и не позволявший посторонним проникать внутрь, швейцары и рассыльные, которые могли достать такси хоть из-под земли — даже если у входа не было ни единой машины, давно привыкли к такому маскараду своих постояльцев, отправляющихся на Блошиный рынок.

А маскарад был просто необходим, иначе невозможно было ничего купить по сходной цене. Билли, часто позволявшая себе безрассудные траты, что давало ей ощущение всемогущества, вдруг обнаружила, что жизнь во Франции позволила ей по-новому взглянуть на деньги и приобретения.

Она была очарована Блошиным рынком, потому что там можно было тратить деньги с осторожностью бедняка, с неохотой скряги, мелкие суммы мелкими купюрами — с чувством вины за то, что расстаешься с реальными деньгами, которые, как ей удавалось верить до самого последнего момента торговли, она не может позволить себе потратить. В этом было сладостное ощущение греха — ощущение, которое она испытывала только в юности. Выписывая чек, она черпала из бездонного источника, поэтому это были как бы не настоящие деньги. Реальность денег она чувствовала, лишь расплачиваясь наличными, когда каждую купюру разглядывали, щупали, и это было заключительным этапом долгих переговоров, обязательно включавших в себя длительную торговлю.

Она была не настолько глупа, чтобы считать, будто платит за вещь ее реальную цену, однако она настолько не походила на богачку, что могла торговаться до самой низкой цены, за которую продавец мог уступить товар без убытка для себя, и уходила с ощущением, что оба остались довольны друг другом — сделка прошла по всем правилам, и она вела себя как настоящая француженка.

Ясным прохладным апрельским утром 1981 года Билли выбралась с заполненного рядами лавок рынка Бирон, утомленная многочасовыми бесплодными поисками. Торговцы антиквариатом в предвкушении первых весенних туристов, легко расстающихся с деньгами, были сегодня на редкость несговорчивы, и она отреагировала на это с упрямством коренного жителя, оскорбленного тем, что его держат за простофилю в родной стране.

Она купила только один крошечный флакончик из слоновой кости и теперь сидела в переполненном уличном кафе, потягивая кофе с рогаликом. Развернув покупку, Билли осторожно поставила ее перед собой на стол, чтобы полюбоваться хоть на эту малость. Она распустила пояс плаща, откинулась на спинку стула, вытянула ноги и принялась внимательно рассматривать флакончик.