По высшему классу

Тут вдруг она поняла, что вовсе не в восторге от своего приобретения. Вне всякого сомнения, вещица была старинной, но ее предназначение было неясно, впрочем, Билли это не очень и волновало. Пусть это будет память о ее свободе; вот она сидит здесь, человек без имени, не привлекает ничьего внимания, и это дает ей свободу — свободу быть частью толпы, где ее никто не знает, свободу быть чужой в чужой стране, но именно там, где она чувствует себя как дома. Так легко она давно себя не чувствовала, спокойно размышляла Билли, скользя взглядом вокруг.

— Удивительно правильная форма, — раздался мужской голос из-за столика у нее за спиной.

— Это вы мне? — устало отозвалась Билли, не поворачивая головы.

— Да. Вы позволите рассмотреть поближе?

— Ради бога, — ответила она.

Незнакомец был американцем. Должно быть, турист. Билли обернулась и протянула ему бутылочку. Мужчина был высокого роста, на столике перед ним стояла пустая чашка из-под кофе.

— Красота. Как вам удалось найти здесь китайский аптечный пузырек? Судя по пробке, в нем наверняка держали какое-то смертоносное снадобье.

— Вы коллекционируете флаконы? — спросила Билли, решив, что раз она провела четыре часа на самом большом рынке Парижа и ухитрилась купить пузырек из слоновой кости, который оказался даже не французского происхождения, то либо обладает каким-то тайным чутьем, либо совсем ничего не соображает.

— Коллекционирую? — Его низкий голос звучал задумчиво, иронично и несколько лениво. — От случая к случаю я собираю всякую ерунду, или, вернее, она собирается вокруг меня, но я ничего не коллекционирую. Я скульптор — меня заинтересовала форма этого флакона… в ней есть что-то удивительное.

— Пожалуйста, оставьте его себе, — вырвалось у Билли.

— Правда… мне будет приятно. Вам он нравится больше, чем мне.

Он вернул ей флакон и покачал головой.

— Спасибо, крошка, спасибо, — не надо. Ты, по-моему, немного с приветом. И выглядишь такой измотанной, будто пробивалась в поисках этой штуки по траншеям ничейной земли. Ты не можешь так просто ее отдать. — В его голосе звучала уже не ирония, а забота.

— Кажется, я проголодалась, — сказала Билли, вдруг смутившись. Она слишком хорошо представляла себе, как выглядит со стороны.

— Я угощаю.