На этом я не собиралась останавливаться. Схватила графин с тумбы и смачно шваркнула его о стену. Графин тоже разлетелся на осколки, поранив мое запястье, по которому тут же побежала теплая липкая кровь, но я словно обезумела — мне просто было всё равно. Я уже шла к стаканам на столе. Взяла один и со всего маху кинула его в зеркало. Под оглушительный грохот блестящая гладь мелким дождём легла на пол.
В комнате охраны ничего не предвещало беды. Я переговаривался и шутил с охранниками, Паша был за главного и сидел на посту, прослеживая камеры по дому.
Он просматривал мониторы, как вдруг заметил какое-то нездоровое движение в одном из них.
— Бл*дь!! Что она творит! Она весь дом разнесёт, и сама убьётся! — закричал Паша.
Охранники толпой кинулись к мониторам, пропуская вперёд меня. Я озабоченно уставился в монитор, где девушка крушила всё, что попадало в руки и билось.
Буквально несколько секунд смотрел на происходящее, а затем стремительно сорвался с места. Покинув комнату охраны, направился бегом по лестнице вверх, в комнату девушки.
Оттуда разносился треск стекла и грохот, по мере моего приближения становившийся все громче.
Резко открыл дверь и ворвался в комнату. Схватил бушующую девушку сзади за талию одной рукой, второй не дал ей разбить очередной предмет. Она кричала и вырывалась, словно дикая, но этому ребёнку меня не одолеть. Развернул к себе и прижал её к стене своим телом, лишая возможности дрыгаться.
— Успокойся! — проревел я, словно медведь.
Вика ещё какое-то время пыталась метаться, но быстро выбилась из сил и просто повисла на мне.
Если бы я её отпустил и перестал придавливать корпусом тела, она, наверное, грохнулась бы в осколки. Дыхание девушки стало прерывистым, сердце билось со страшной силой. Попытки вырваться она оставила.
— Отпусти, — тихо сказала я. — Мне больно…
— А бить стекло перестанешь? — спросил грозно Егор, нависая надо мной.
Моё тело было крепко прижато телом мужчины, его руки намертво приковали к стене тонкие кисти, я даже вдохнуть воздуха не могла нормально.
— Я не буду, пусти… — прохлюпала сквозь слёзы.
Хватка ослабла, Волк отпустил меня. Ватные ноги стали подгибаться, и я стала медленно заваливаться прямо в осколки.
— Ну ё-маё, ты чего? — он поймал меня и, подхватив на руки, понёс через битле стекло к кровати.
Уложив на чистый край меня, Егор стряхнул с кровати острые осколки и мусор. Он заметил, что по моей правой руке тонкой струйкой бежит кровь.
