Рядом с Сонькой была ее вечная Муся, растрепанная, зареванная, расхристанная, рыдающая. Софья как каменная, а эта визжит. Идиотка. Поморщился – ее он никогда не любил.
В гроб смотреть боялся. Стоял в стороне, один. Кто-то подходил, жал ему руку, выражал соболезнования. Он молча кивал. По лицу текли слезы.
У разрытой могилы Софья, очнувшись, по-деревенски завыла и бросилась на гроб. Лев Николаевич поморщился и отвернулся – раньше надо было, раньше. Всем нам. Я-то хотя бы работал. А ты?
Справившись с собой, он подошел к гробу, погладил сына по голове, провел по рукам, удивился, как не похож его Саша на прежнего, живого – совсем другой человек, совсем другое лицо.
Подошел к качающейся, как осина на ветру, жене и обнял ее за плечи. Она, кажется, этого не заметила.
Потом застучали лопаты, все бросили по кому земли, рабочие сложили холмик, уложили венки, и народ медленно побрел к выходу.
В автобус Лев Николаевич не сел, поехал на своей машине, предварительно узнав, где проводят поминки. Оказалось, в их доме, на первом этаже, в каком-то затрапезном кафе.
Удивился – видно, Сонька совсем плоха, совсем без сил, если пошла на такое.
А впрочем, какая кому разница? Его сыну уже точно все равно. Как, впрочем, и ему. Поскорее бы закончить с этой процедурой и уехать домой.
Домой? О как! Сам удивился. Но и обрадовался.
А если представить, что после всего этого вместе с Софьей вернуться в Минаевский… Ох, не дай бог. И его слегка отпустило.
Как пережил он смерть сына? Страшно признаться себе самому – довольно спокойно.
Если по правде, он давно с ним попрощался. Нет, маленького Сашку он обожал и очень гордился таким красавцем – светлоглазый кудрявый мальчуган, мимо которого нельзя было пройти равнодушно.
Софья наряжала его, как куклу, не стригла его льняные кудри. Все как всегда. Его бывшей была нужна красивая картинка. А что там, внутри… Позже, когда Сашка начал дурить, а случилось это довольно рано, Лев смотрел на него с сожалением и даже с брезгливостью. Нет, он и сам далеко не был ангелом и все про себя понимал.
Но сравнивать нельзя. Лева Добрынин всегда старался: старался хорошо учиться, старался выбиться в люди. Он был трудягой. И у него получилось: красавец сын, красавица и умница жена, роскошный дом, автомобиль. Романы. Известность, деньги, почет.
Только все это оказалось фуфлом, показухой, неправдой.
Потому что не было радости. В молодости он обожал свою жену. Гордился ею, и было чем: умница и красавица, она производила неизгладимое впечатление.
