Под покровом ночи

Заседание окружной комиссии длилось дольше, чем обычно, и ей срочно нужно было уходить, иначе опоздает на ленч с администратором городской больницы. У Давенпортов не было официальных полномочий в комиссии, но по сложившейся традиции представитель семейства всегда присутствовал на заседаниях, так как поддержка Давенпортов дорогого стоила.

Когда Роанна заменила Люсинду. на заседаниях комиссии, сначала все отнеслись к ней как к чисто номинальной фигуре. Она просто сообщала обо всем происходящем Люсинде и пока не принимала самостоятельных решений.

Но каждый раз, когда Люсинда лично участвовала в обсуждении интересовавших ее окружных проектов, она обязательно упоминала Роанну: «Роанна решила» или «Роанна считает следующее», и вскоре члены комиссии поняли, что им стоит больше внимания обращать на эту молчаливую молодую женщину, чье мнение так ценила Люсинда.

Теперь, прислушавшись к тому, о чем говорили члены комиссии, Роанна думала, что присутствует здесь в последний раз.

С приездом Уэбба ее полномочия заканчивались. Еще одно место, где она больше не нужна. В глубине души это огорчало ее, но лицо было спокойно. Как всегда.

Наконец совещание закончилось. Взглянув еще раз на часы, Роанна поняла, что, если не выйдет через пять минут, опоздает на ленч. Обычно она оставалась еще на некоторое время, чтобы поболтать со всеми, но сегодня лишь перекинется несколькими словами с представителем брокерской фирмы, и только.

Один из них как раз подошел к ней — высокий лысеющий человек с изрезанным морщинами лицом. Он пожал ее руку, и морщины ложились в привычную улыбку.

— Как поживаете, Роанна?

— Благодарю вас, — Роанна подумала, что сей-ww'-час самое подходящее время сказать о возвращении Уэбба, — а вы?

— Не жалуюсь. Жена говорит, что мое главное достоинство, это то, что я никогда не жалуюсь. — Он рассмеялся. — Как здоровье мисс Люсинды?

— После возвращения Уэбба гораздо лучше.

На его лице появилось что-то вроде испуга и после паузы он машинально произнес:

— Боже, что же вы теперь будете делать?

Потом, сообразив, что соболезнование здесь не очень уместно, покраснел и стал бормотать что-то невнятное. Роанна прервала его:

— Он, конечно, опять возьмет все в свои руки. Полагаю, чтобы войти в курс дела, ему хватит нескольких недель.

— Роанна, простите, но я не думаю, что сейчас это самое разумное решение.