Подаренная ему

Казалось, стоит мне остановиться хоть на секунду, и сердце моё перестанет биться, а разум окончательно поглотит темнота. И это было самым страшным. За годы, проведённые на улице, я не раз видела лишившихся рассудка людей, слоняющихся в сумерках с рассеянным взглядом. Не способные вспомнить, откуда взялись и куда должны идти, они походили на оглушённых птиц с обтрёпанными крыльями. Голодные, в грязной рваной одежде, никому не нужные… Я тоже была ненужной, но у меня ещё оставался разум. Разум и хоть какие-то силы грызться за свою проклятую жизнь.

Оказавшись снаружи, я остановилась. Не зная, что делать дальше, растерянно осмотрела пространство перед домом. Дорожка, шиповник, тисовые кусты, фонтан, монолитные каменные лавочки… Роскошная тюрьма для тени. Вдалеке виднелся кусок высокой каменной стены, поверху которой вилась переплетённая с каким-то ползучим растением колючая проволока. Даже пытаться не стоит – мало того, что наверх мне не забраться, так ещё и колючками раздеру тело едва ли не до костей.

Это уже не говоря о том, что помимо прочего ограда наверняка находится под сигнализацией. У таких, как Алекс, всегда есть сигнализация… Скользнув вдоль стены дома, я обогнула его. Пространство показалось мне знакомым. Да, именно с этой стороны мы подъехали в первый день. Сбоку до меня донеслось шуршание, и я, напуганная этим, резко обернулась.

– О, Боже, – вырвалось у меня, стоило наткнуться взглядом на огромного чёрного добермана. Стоя в нескольких метрах, он смотрел на меня в упор и чуть заметно скалил зубы.

Сильное мощное тело, тёмные бусинки глаз, на шее – ошейник с металлическими шипами. Судорожно сглотнув, я попятилась, и верхняя губа его дрогнула сильнее.

– Спокойно, – прошептала я, продолжая отходить назад. – Спокойно.

Стоило последнему слову слететь с моих губ, из-за угла дома показался ещё один, а за ним третий и четвёртый. И тут меня прошиб мерзкий, липкий ужас. Вдоль позвоночника потекла капелька пота, тело, несмотря на то что вечер был по-настоящему тёплым, покрылось мурашками, волоски на руках приподнялись.

Я понимала – если они бросятся на меня… Истерика, только-только немного унявшаяся, накатила с новой силой, и я стиснула зубы, чтобы не дать рыданиям вырваться из глотки. Только слёзы… эти пустые, бессмысленные слёзы текли по щекам, падали на грудь, оставляли мокрые тёмные пятна.

Один из псов зарычал громче и, прижав уши, двинулся ко мне. Нервы у меня сдали.