Даже немного жаль тебя стало, — несмотря на ярость в глазах, Медичи говорил ровно. Ложное спокойствие, от которого вело дикой опасностью. — Ты тогда еще волосы накрутила, надела ее одежду и пришла ко мне, когда я был мертвецки пьяным. Помнишь?
Я захрипела, непонимающе округливая глаза. Я не могла произнести ни слова, но Медичи, судя по всему, в моем ответе не нуждался. Гнев в его глазах полыхнул отчетливее и он сильнее сжал мое горло. Теперь не только перекрывая доступ к воздуху, но и причиняя адскую боль.
— Ты предложила себя. Сказала, что сама этого хочешь. Притворяясь ею, ты отдала себя мне. И я взял тебя, Фелиса. Забрал твою девственность.
— Отпх… — я вновь захрипела. Воздуха уже катастрофически не хватало и я начинала панически вырываться, понимая, что вот-вот задохнусь. Но слова Медичи все же врезалась в сознание и даже сквозь панику оставили там огромный вопросительный знак.
— Меня тогда трясло, так сильно я хотел тебя. Вернее я хотел ту, под видом которой ты пришла, — Медичи оскалился.
Вздернул меня вверх, так, то теперь я до пола доставала лишь носочками. — Но трахая тебя, я кончил лишь потому, что ты похожа на нее. Это все равно, что желать выпить хорошего виски, но открывая бутылку, наливаешь в стакан дешевое пойло. Ты ни о чем.
Он отшвырнул меня в сторону кровати, но до нее я не долетела. Упала около ветхого стула и тут же завозилась на полу, начиная ладонью потирать шею и часто дышать. Медичи в этот момент резко развернулся, схватил кресло за подлокотник и швырнул его, из-за чего несчастный предмет мебели отлетел и чуть не разбился о стену.
— Всякий раз, когда ты притворялась ею, подражая в мелочах, я сдерживал свое желание убить тебя, только потому, что ты ее сестра.
Казалось, что Винченсо сжирала эта ярость. Не только мои слова, но и те события, о которых он говорил, сейчас сорвали его самоконтроль. Превратили в какую-то разъяренную тварь, жаждущую крови. Моей крови.
— У тебя явно не все в порядке с головой, но сейчас ты вообще переступаешь через грань.
Своими мерзкими руками касаешься того, то для меня дорого, — Медичи подошел ближе и теперь возвышался надо мной. Он прищурил взгляд, после чего жестко произнес, слова, в которых я уловила грубую горечь. — Ромола мертва. Ее больше нет.
— Слушай, я не знала, что такое происходило между тобой и Фелисой… — я произнесла эти слова очень хрипло. Горло болело так, что каждое слово давалось с трудом.
