***
Даже когда я в августе очнулась после комы, в больнице Бергамо к моему самочувствию не относились с таким вниманием, как в этом месте. Казалось, что врачи бегали вокруг меня. При этом делали это под жестким взглядом Винченсо. Мне казалось, что в его присутствии даже медсестры старались не дышать и делали уколы так, что я вообще ничего не ощущала. Нет, Медичи им ничего не говорил. Только находился рядом со мной. Просто, сейчас от него исходила настолько острая, мрачная энергетика, что людям, не привыкшим к такому, явно было не по себе.
Винченсо так и не поехал домой. В ванной комнате, которая была совмещена с моей палатой, он принял душ и побрился, после чего переоделся в одежду, которую ему привезли. Черные брюки, идеально выглаженная белая рубашка и узкий галстук.
Я задавала Медичи множество вопросов, касающихся Каморры и Ндрангеты. На одни он отвечал, на другие — нет. Как и раньше, держал меня в стороне от своей второй жизни, полной жестокости, крови и убийств. Но по тем ответам, которые мне все же удалось получить, поняла, что война с Ндрангетой приостановлена, но интуитивно чувствовала, что не окончательно.
У меня в палате был телевизор и я смотрела новости. Из них узнала, что была разрушена одна из сицилийских фабрик Медичи. Предполагала, что это сделала Ндрангета и понимала, что, несмотря ни на что, Коза Ностра им такое не простит. Но все же надеялась на то, что все будет хорошо.
Еще я спросила о той девушке, которую нашли в чемодане. Оказалось, что, как я и предполагала, Буджардини не впервые пытался спрятать тело таким образом.
Винченсо сказал, что дон Каморры занимался продажей девушек. Тайно был главным в соответствующей организации и, после того, как люди Коза Ностры узнали кем являлась эта несчастная, уловили ее связь с той организацией Буджардини. Неизвестно сколько таких девушек еще находилось в толще мусора. Или же, я могла быть только второй.
***
— Можешь дать мне телефон? — спросила у Винченсо. Я сидела на кровати, а он стоял около открытого окна. Курил, просматривая бумаги, которые Медичи привезли его люди.
— Я хочу позвонить маме.
Винченсо молча дал мне телефон, но к маме дозвониться я не смогла. Ее номер был вне доступа.
— С твоей матерью все хорошо, — сказал Медичи, увидев мой тусклый взгляд. При этом, говорил сухо. Моя мама ему все еще не нравилась. — Несколько дней назад она вернулась к сестре в Дзоньо.
От этой новости мне стало немного легче, но для себя я решила, что, как только получится, попробую съездить к маме.
