Подстава. Книга третья

Гулко сглотнув, евнух с трудом ответил:

- Демонстрация искушения красотой тела.

- Благодарю, - я склонила голову, благодаря распорядителя за ответ и посмотрела в сторону музыкантов – заиграла флейта.

Взмах рукой, вытянутая шпилька и волосы опадают на плечи и спину. А я закрываю глаза, и повторяю все движения Сейли. Шаг, поворот, прогиб назад, ткань алого халата скользит по левой руке, обнажая запястье, пальцы правой скользят следом за тканью, но не долго - пять сантиметров, и ни сантиметром больше. Снова поворот, прогиб назад, вскинутая правая рука, пальцы левой скользят по обнаженной нежной коже… но тоже лишь чуть-чуть.

Остановка, теперь обнажены лишь кисти рук, и я стараюсь повторить все, что показала Сейли, и сделать это плавно и изящно. А потому я вода, плавная и текучая, я ветер - легкий и почти невесомый, я ивовая лоза - гибкая, но крепкая. Музыканты продолжали играть, а я продолжала танец, боясь открыть глаза и вплетая в движения все, что показывала Сейли. Вроде бы получалось.

Еще один поворот на 360 градусов, и я опускаюсь на пол, завершая танец.

Тьма космическая, надеюсь, я все сделала правильно.

И тут в наушнике раздалось:

«Детка, а на кой дерсенг тебе сдался этот тщедушный архонт? Может со мной попробуешь?» - гребаный Удав.

«Кэп, это было шикарно», - Нир всегда умел поддержать.

«Мегера, ты нечто! - восторженная Сейли это нечто новое. - Я такого никогда не видела!»

И я рискнула открыть глаза.

Вообще потрясенные взгляды членов приемной комиссии меня не удивили, получив мое третье задание в письменной форме, каждому хватило ума, чтобы понять, что это шантаж, откровенный и наглый, поэтому в том, что они мой танец одобрят у меня сомнений не было.

Но вот у зрителей необходимости хвалить меня не было никакой, однако сначала кто-то один начал хлопать в полнейшей тишине, затем к аплодирующему присоединились остальные, и я так понимаю, это были архонты. Исключительно архонты.

Все еще не поднимаясь, я напряженно спросила у Эриха:

«Ну как?»

И ощутила волну эмоций, от желания, которое осталось во мне теплом и неутоленной жаждой, до восхищения, от которого можно было взлететь, если руками взмахнуть.

«Ты прекрасна, - все что сказал мне Эрих». Подошла Эстер, помогла мне встать.

Члены приемной комиссии, заметно обалдевшие, озвучили свое веское «Высший бал».

На доске, где указывались имена участниц отбора и набранные ими баллы, слуга старательно выписал мой общий бал - 280.