Подстава. Книга третья

Но я готова была терпеть молча и беззвучно, я готова была сидеть так вечно и не важно какой силы боль, главное это на глазах отрастающие пальцы левой руки у Эриха, отрываемые им с раздражением бинты, и второй глаз, который теперь открылся и смотрел на меня. А с двумя глазами Эриху определенно было лучше, чем с одним. И он так был красивее.

А еще упрямее, потому что попытался забрать свою руку, но я не дала.

«Все, хватит, ты слабеешь, - занервничал он».

«Отосплюсь, когда прибудет Алкеста, мы тут с Блондей нашли дивный потайной ход, у меня там будет даже компания из двух милых скелетиков»,- улыбнулась я.

И тут Эрих стремительно изменился в лице и хрипло переспросил:

«Что?!»

Не врубилась с чего он так занервничал, но война дело такое, лучше все говорить сразу.

«Два скелета, женских, внешних повреждений не замечено, - начала планомерный ответ.»

И вот я не знаю с чего так, но Эрих взял и начал заматывать все бинты обратно.

«А ты чего делаешь?» - заволновалась я.

«Для конспирации, - мрачно ответил он.

И тут меня вырубило. Вот как лежала на постели, так и вырубилась.

***

Приходила вдовствующая - шипела и плевалась ядом минут сорок прежде, чем заметила, что со мной что-то не так. Прекратила плеваться, отдернула полог, начала меня стремительно раздевать, сопровождая процесс воплями:

- Лекаря!

Прискакал лекарь. Это был тот самый, которого эта вдовствующая накануне совсем не женственно и не величественно пинала ногами. Лекарь поцеплялся за мой пульс, и вынес вердикт:

- Ее величеству не хватает энергии Шо!

- Да ладно, - не выдержала я, - вот как раз со всяческим «шо» у меня полный порядок - количество вопросов растет в геометрической прогрессии, а конкретный вопрос «Что тут происходит?» вообще уже превысил все мыслимые и немыслимые грани.

Повелительница внутреннего двора, узрев, что я пришла в себя, мгновенно приняла величественную позу, и высокомерно заявила:

- Мой сын изъявил желание участвовать в отборе. Это великая честь для тебя, госпожа Олидрад.

Договорить она не успела, как в дверях появилась та, кто на звание моей матери мог претендовать с гораздо большим количеством аргументов. Великолепная Гвен ныне Олидрад предстала в золотом платье. В настолько золотом, что сверкало оно не менее ослепительно, чем золотые украшения, коих тоже было в избытке. Прическа, серьги, три ряда стремных бус, золотые кольца, золотые браслеты и даже золотой пояс.