Подвигъ

Онъ радовался, что послушался ихъ, раскрылъ ихъ прекрасную, тихую сущность, — и однажды, въ воскресный вечеръ, онъ набрелъ въ Молиньякѣ на небольшой, бѣлый домъ, окруженный крутыми виноградниками, и увидѣлъ покосившійся столбъ съ надписью: «продается». Въ самомъ дѣлѣ, — не лучше ли отбросить опасную и озорную затѣю, не лучше ли отказаться отъ желанія заглянуть въ безпощадную зоорландскую ночь, и не поселиться ли съ молодой женой вотъ здѣсь, на клинѣ тучной земли, ждущей трудолюбиваго хозяина? Да, надо было рѣшить: время шло, близилась черная осенняя ночь, имъ намѣченная для перехода, и онъ уже чувствовалъ себя отдохнувшимъ, спокойнымъ, увѣреннымъ въ своей способности прикидываться чѣмъ угодно, никогда не теряться, всегда и вездѣ умѣть жить такъ, какъ требуютъ обстоятельства.

..

И вотъ, пытая судьбу, онъ написалъ Сонѣ. Отвѣтъ пришелъ скоро, и, прочтя его, Мартынъ облегченно вздохнулъ. «Да не мучь ты меня», — писала Соня. — «Ради Бога, довольно. Я не буду твоей женой никогда.

И я ненавижу виноградники, жару, змѣй и, главное, чеснокъ. Поставь на мнѣ крестъ, удружи, миленькій».

Въ тотъ же день онъ на автобусѣ покатилъ въ городъ, сбрилъ свѣтлую бородку, взялъ въ гостиницѣ чемоданъ и пошелъ на станцію. Тамъ, у того же столика, положивъ голову на руку, дремалъ тотъ же рабочій. Зажигались фонари, рѣяли летучія мыши, выцвѣтало зеленоватое небо. «Прощай, прощай», — на какой-то пѣсенный ладъ подумалъ Мартынъ, глядя на растрепанный можжевельникъ по ту сторону уже дрожавшихъ рельсъ, на семафоръ, на черный силуэтъ человѣка, подвигавшаго черный силуэтъ тачки.

Влетѣлъ ночной экспрессъ, черезъ минуту тронулся опять, и Мартына пронзило мгновенное желаніе выскочить, вернуться на благополучную, на сказочную, ферму. Но станція уже сгинула. Глядя въ окно, онъ ждалъ появленія Молиньякскихъ огней, чтобы проститься съ ними. Вотъ они разсыпались вдалекѣ, — они были такъ хороши, даже какъ-то не вѣрилось.

.. «Скажите, — обратился Мартынъ къ кондуктору, — вонъ эти огни, это — Молиньякъ?» «Какіе огни?» — спросилъ тотъ и взглянулъ въ окно, — но тутъ все заслонилъ вдругъ поднявшійся скатъ. «Во всякомъ случаѣ это не Молиньякъ, — сказалъ кондукторъ. — Молиньякъ не виденъ отсюда».

На швейцарской границѣ Мартынъ купилъ «Зарубежное Слово» и едва повѣрилъ глазамъ, замѣтивъ внизу крупный заголовокъ фельетона: «Зоорландія». Подписано было «С. Бубновъ».