Пограничье

Что же касается меня, то я уже совсем было собралась рассказать своей старой, а главное очень опытной в некоторых вопросах подруге, о Дне поцелуев... Ну, и обо всем, что касается Павлика и моей на него реакции тоже, но тут мы сквозь стеклянные двери парилки увидели, как в большой женский зал влетел молодой и до чертиков перепуганный тритончик, а следом за ним уже знакомая мне горничная, только на этот раз она была вся в слезах.

   Дуная чертыхнулась сквозь зубы и, даже не думая прикрывать красоты своего обнаженного тела, метнулась навстречу пришедшим.

   — Сига Дуная! — парень и девушка одновременно рванули к русалке.

   Дуная подняла вверх указательный палец и покачала им из стороны в сторону, а я поглубже запахнула на себе свою простыню и с восторгом следила за тем, как русалка изволят гневаться.

   — Вернулся господин Истров, — горничная всхлипнула и заморгала часто-часто. — С оперативной группой! — еще один всхлип и протяжно, разевая уплывающий в попытке удержаться от некрасивого рева рот:

   — Сказали, что арестовывать вас при-ишли.

.. За неподчинение и сабантуй.

   — Ну, за хороший сабантуй еще никто никого в Речном городе не арестовывал, — развеселилась русалка. — А за саботаж, да... За саботаж они могут... Ладно, не реви, разберемся мы с твоим господином Истровым. У тебя что?

   Тритон рапортовал по-военному четко, вытянувшись в струну, не отрывая при этом взгляда от заманчиво колыхающейся в такт дыханию русалочьей груди.

   — На вверенном мне участке происшествие.

За пятнадцать минут до смены караула у колодца появился старик. Потоптался, словно вынюхивал что-то. Ловко обогнул все ловушки, словно обладал двойным зрением или был заранее о них предупрежден, разорвал пространство и скрылся в неизвестном направлении. Транспортник, которого мы привлекли к следствию немедленно, даже по горячему следу не смог определить, куда именно мог вести мгновенный переход.

   Мы с Дунькой переглянулись, ничего не понимая.

Старик?

   — Собаки, выученные брать след оборотня, отреагировали весьма однозначно. Злоумышленник был не из веров.

   — М-да... — я задумчиво почесала затылок, потому что сказать было нечего.

   Человек был только частью толпы. Безликий. Равнодушный. Жадный. До чужого горя, до беды, выставленной напоказ во всем своем отвратительно-притягательном уродстве.

   — Ужас какой, ужас! — бормотала дородная баба в плаще, застегнутом на одну пуговицу.