— Неважно, — глядя не на меня, а на сына, сказал он.
— Ничего, вам помогут. У вас есть при себе какие-то вещи? Мы должны вас досмотреть.
Ихаб обратил ко мне лицо. Взгляд его, поначалу какой-то отрешенный, какой-то безразличный, тут же наполнился эмоциями. И эмоции эти были не чем иным, как узнаванием.
Лицо его немедленно вытянулось в каком-то удивлении, а в следующий миг губы искривились словно бы от страха. Мне показалось, Ихаб меня узнал. Узнал и испугался.
Я нахмурил брови.
— Что у вас при себе? — Повторил я.
Ихаб, стараясь не смотреть на меня, протянул мне худенькую шерстяную сумку, раскрыл. Там и не было-то ничего, кроме солдатской фляги и нескольких сухарей.
Осел тоже носил на себе лишь грязную попону. А сына Ихаба даже осматривать было не нужно. Стоило лишь взглянуть на него, и сразу понятно, что в таком состоянии, даже лохмотья на его теле — достаточная ноша.
Было очень подозрительно, что Ихаб словно бы избегал случайно взглянуть на меня. Рядом со мной охотник сделался каким-то скованным и нервным.
Будто бы, сторонился меня. Я не понимал, по какой причине.
— Что с вами? — Спросил я напрямую, — вы нервничаете?"
"— Я давно не ел. Я слаб, — уклончиво, не поднимая головы, сказал Ихаб, — и очень боюсь за сына.
На эти его слова я никак не ответил. Задумчиво взглянув на небо над головой Ихаба, прислушался.
Внезапно осел бешено заорал. Погранцы вздрогнули. Я увидел, как из шеи животного брызжет кровь. И только спустя долю секунды после этого, услышал далекий звук выстрела.
Потом еще один и еще. И снова.
Берег вокруг нас тут же забрызжел песком и мелкими камешками. Тут и там ложились пули.
— Обстрел! В укрытие! — Закричал я.
Осел взбесился, вырвался из рук Стаса, а потом тут же поймал несколько пуль и рухнул на КСП. Стас кинулся за округлый бок все еще живого ишака, чтобы укрыться.
Пограныцы залегли, я кинулся вперед. С криком «ложись!» навалился на Ихаба, и вместе с ним оказался на земле.
— Обстреливают, сукины дети! — Заорал Малюга. — Накаркал ты, Стас!
— Падлы! — Орал Алейников, пытаясь подтянуть за уже почившего ишака сына Ихаба.
— Стреляют откуда-то с тех холмов, — сказал Алим, спрятавшись за невысоким камнем, который вряд ли мог обеспечить хоть какую-то защиту, — но не прицелено. До нас слишком далеко.
— Ответный огонь, в сторону границы сопредельного государства не открывать, — скомандовал я.
Обстрел вели чуть меньше минуты. Потом хлопки выстрелов прекратились, оставив после себя секундное эхо над Пянджем.
