Я украдкой глянул в дверной проем. Самого старейшины я не видел. Зато видел двух крепких молодцов, стоявших рядом с гостем. Видимо, это родственники уважаемого старейшины. Может, внуки. Может — племянники. И по совместительству, его телохранители. А еще — подкулачники. Если, конечно, нужно.
А потом я увидел и самого старца. Абдула проводил его в свой дом. Крепкие парни же остались ждать снаружи.
— Давай поведем разговор на русском языке, — сказал вдруг Малик Захир с едва уловимым акцентом. — Невежливо будет, если твои гости не поймут нашего разговора.
Ведь так?
— Так, уважаемый Малик Захир, — едва заметно поклонился старейшине Абдула.
Старейшина был стариком лет семидесяти. Невысокий, согбенный и сухонький, он носил чистые белые, и казалось бы совсем новые халат с тюрбаном.
У старика было треугольное, морщинистое лицо, длинная седая борода, а еще светловатые глаза. Хоть и выцветшие от старости, они оказались проницательными и очень внимательными. Старик улыбался. Выглядел он крайне доброжелательным и приветливым.
Вернее, выглядел бы, если бы не эти его внимательные глаза.
Я заметил, что двое «молодцев» встали по обе стороны двери, словно охрана. Старейшина же принялся осматривать всех в мужской комнате. Его проницательный взгляд оценивающе задержался на мне. Потом старик снова посмотрел на Абдулу.
— Я слышал, у тебя гости, сын мой? — спросил он вежливо. — Раненые советские воины, попавшие в беду.
— Да, уважаемый, — проговорил Абдула тихо. Его голос едва заметно дрожал.
— Мы с сыном нашли их на берегу реки, когда искали сбежавших овец.
Я не спешил ничего говорить. Только смотрел на старейшину. К слову, старик это заметил. Взгляд его иногда скакал от меня к Абдуле.
А вот мальчишка Карим не отваживался взглянуть на старика. Он смиренно склонил голову, уставившись на хлебную лепешку и переминая в пальцах ложку.
— Я пришел сюда почти сразу, когда освободился, — сказал Малик. — Направился узнать, как у тебя, твоей семьи и твоих гостей дела.
— Все хорошо, уважаемый Малик Захир, — снова поклонился Абдула.
— Моим гостям ничего не угрожает. Я поделился с ними всем, чем мог поделиться. И кровом, и пищей.
Малик Захир улыбнулся.
— Ты хороший человек, Абдула Рашид. Да благословит тебя, твой дом и твою семью Аллах.
Не ответив, Абдула поклонился.
— И все же… — Взгляд старика снова остановился на мне, — кишлак беспокоится о твоих гостях. Все ли у них хорошо? Не нужен ли им врач?
Предложение казалось вежливым и добрым.
