Вернее, оно показалось бы таковым невнимательному человеку. Я же сразу понял — старейшина пришел показать свою власть. Пришел сказать, что они знают. Они контролируют. Что ничего не ускользнет от их чутких ушей и внимательных глаз. Судя по испарине, выступившей на лбу Абдулы, он тоже понял намек старейшины верно.
— Здравия желаю, уважаемый Малик Захир, — сказал я.
Абдула аж вздрогнул, услышав мой голос. Обернулся. Мальчишка Карим уставился на меня с настоящим изумлением во взгляде.
Старейшина улыбнулся. Едва заметно поклонился.
"
"— Меня зовут Александр Селихов. И я уверяю вас — мы с другом не собираемся надолго обременять кишлак своим присутствием. Как только раны позволят нам крепко держаться на ногах — мы уйдем.
Старейшина снова мне улыбнулся.
— И тебе я желаю здравствовать, молодой шурави, — сказал он вежливо. — Уверяю тебя, ни твое присутствие, ни присутствие твоего товарища, ни капли не обременяют нас. Мы всегда рады приветствовать в нашем кишлаке славных воинов-интернационалистов.
Старик говорил медленно и вкрадчиво.
Проговаривал каждое слово так, будто опасался, что их смысл хоть на малую долю может ускользнуть от слушателей.
— Все же, — сказал старик после секундного раздумия, — мы в долгу перед Советской Армией…
Старик глянул на меня, и его тускловатые глаза вдруг блеснули чем-то… Что сложно было определить. То ли это… заинтересованность? То ли простое любопытство? А может быть… корыстный интерес?
Несомненно, старик был мудр. А еще хитер. Хитер настолько, что мастерски скрывал свои эмоции.
Играл ими так, что даже мне, достаточно наблюдательному человеку, совсем не просто было определить его настроение.
… Советские воины, — продолжал он, когда этот странный блеск в его глазах, возникший лишь на долю мгновения, сменился открытой добродушностью, — Советские воины помогли нам. Избавили нас от злостной банды душманов, поселившейся в этих местах.
На несколько мгновений мы с Абдулой встретились взглядами. В глазах хозяина дома читалось какое-то странное смятение.
А еще страх. Я уже давно понял, что Абдула боится этого старика. Но теперь этот страх настолько сильно проявлялся в глазах мужчины, что скрыть его он уже был не в силах.
— Я благодарен вам за заботу, уважаемый старейшина, — сказал я со спокойной твердостью, — уважаю ваше стремление помочь нам с товарищем. Но все же, этого не требуется.
— Что ж, — старик улыбнулся. — Так тому и быть, молодой шурави. Если такова твоя воля.
Потом старейшина обратился к Абдуле.
