Бросив несколько слов, он начал по-русски:
— Я слышал выстрел, — сказал он. — Ты принял наше гостеприимство, а теперь ты угрожаешь нам оружием? Ты пленил человека на нашей земле? Это недопустимо! Отдай это ружье. Отдай оружие нашего брата Абдулы, которое ты взял без спроса!
Потом старик снова заговорил на пушту. Голос его был ровным, зычным, громким. Странно было слышать, что в груди такого маленького, сухонького старика звучит подобный глубокий голос. Словно бы в тело этого старика вмонтировали звуковой колокол.
— И ты, и твой… пленник, — пренебрежительно бросив взгляд на Тарика, застывшего передо мной, Малик вновь заговорил на русском, — вы проследуете в мужской дом. Там вы будете в безопасности. А мы разберемся, что здесь произошло и что делать дальше. Это справедливо и по нашим обычаям.
В толпе афганцев, что окружила нас с Тариком и Мариам со всех сторон, снова потянулись робкие шепотки.
Крепкие «парни», родственники старейшины выступили вперед. Я видел, как они сжимают кулаки. Как тянутся к крепким дубинкам, что покоились у них за поясами.
Мариам испуганно озираясь, вдруг прижалась ко мне. Я почувствовал, как она дрожит. Дрожит, но не отступает. Не покидает меня.
— Мариам, — начал я, не сводя со старейшины глаз.
— Д-да, Саша?
— Переводи им то, что я скажу. Переводи четко и ясно. Так, чтобы каждый, кто здесь находится, услышал мои слова.
От автора:
______________
✅ Самый редкий жанр на АвторТудей — ОБРАТНЫЙ ПОПАДАНЕЦ!"
"✅ Читайте громкую новинку о нестандартном попаданце.
Вышел третий том.
Матерый опер погиб в 1997-м, выполняя долг.
Очнулся — в теле молодого лейтенанта в нашем времени.
Мир изменился. Преступники — нет.
Старая школа возвращается.
✅ Первый том со скидкой: https://author.today/work/450849
Глава 22
—Ты, Малик Захир, — начал я громким, ровным, но немного командирским голосом, — пришел сюда, чтобы учить меня порядочности? Учить вашим святым обычаям?
Тарик молчал. На его лице не осталось и следа той добродушной маски, что он натянул на себя во время первого своего визита.
Старик нахмурился. Его маленькие, белесые глаза стали злыми и холодными. Губы скривились от недовольства.
Старик не привык, чтобы против него выступали так открыто и смело. Ничего. Пускай привыкает, раз уж связался с шурави.
—А есть ли у тебя самого такое право? Вправе ли ты говорить хоть кому-то, что благо, а что зло? — продолжал я.
Мариам подхватывала мои слова. Кричала она громко. Голос ее все еще дрожал.
