Поиски утраченного завтра

Тут бы и одной войны хватило, а Земля еще и визит инопланетян пережила.

Никиту Самойлова во мне не заподозрят, конечно, – тот сгинул десять лет назад. Даже если базы данных хранятся, то они вряд ли актуальны и проверяются в каждом случае.

А вот его родственником я могу оказаться. К примеру, сыном? Ну да. А почему бы и нет. С базами данных придется чуть поработать, но я многому научился за полвека. Был в плену. Или в дебрях лесных выживал. В скиту среди монахов. В берлоге у медведей. Я придумаю.

Еще меня нельзя убить.

Это очень удобно, поверьте. Я знаю.

Женщина была пожилой, хорошо так за пятьдесят. Один глаз у нее был слеп и затянут белой поволокой, да и на щеке заметны были следы старого ожога.

И встретила она меня с подозрением. Долго смотрела в глаза, потом долго изучала документы – новенькие, хрустящие. Очень ответственный директор интерната для детей войны.

– У вас была бурная молодость, – сказала женщина сухо. – Но вы при этом выглядите… очень хорошо.

– Не все шрамы на коже, – ответил я.

Женщина смягчилась. Пробормотала:

– Взгляд у вас, как у старика… Я понимаю, да. Не все шрамы видны… Как правило, мы не передаем детей на воспитание одиноким мужчинам.

– Понимаю, – кивнул я.

– Но судя по всему… это действительно ваша сестра…

Она снова задумчиво посмотрела на бумаги.

– Честно говоря, вы и похожи. Будь чуть старше, приняла бы за отца!

– Никиту Самойлова забрали чужие, – сказал я с болью в голосе.

– Гнев и мщение, – положив ладонь на сердце, произнесла женщина.

– Мщение и гнев, – повторил я ее жест.

Общества, пережившие катаклизмы, всегда склонны к ритуалам. Я кашлянул и добавил:

– Беспомощного одинокого старика, ветерана войны… забрали на смерть в чужие миры… Я только неделю назад узнал, что у отца был посмертный ребенок.

– Хорошие гены, – тоном заводчицы произнесла женщина. И сама смутилась своих слов. – Да, отыскать сестру – большая удача. Поговорите с девочкой. Если наладите контакт, то сможете приходить каждый день.

– Спасибо, – сказал я.

– Обычно посмертных детей оставляют в своих семьях матери, – неожиданно произнесла женщина и плотно сжала губы. – Или забирают на воспитание, за это ведь льготы… Но ее вернули уже девять раз. Она сложная… немного.

Я понял, что она мечтает избавиться от девочки.

– Все мы непростые, – ответил я.