Чуть только заподозрят, что к их тайнам подбираются — жди беды правый и виноватый. Дорого встанет…
— Вы меня не поняли, — сказал Пушкин. — Нас интересуют другие тайные общества, не имеющие отношения к революциям и покушениям на монархов. Другие, понимаете?
Вмешался нетерпеливо ерзавший барон:
— Да что тянуть кота за хвост… Чернокнижники, колдуны и прочая публика. Только не говорите, что ничего об этом не слышали, коли уж знаете все и вся…
Настала долгая томительная тишина. На какой-то миг показалось, что разбойник вот-вот расхохочется им в лицо и посоветует обратиться к пользующему душевнобольных врачу.
Но нет, он оставался серьезен, он стал еще более серьезен…"
"— Ах, вот в чем, оказывается, дело, — сказал Лукка совсем тихо. — Вы и в самом деле весьма интересные молодые люди… Коли уж, не моргнув глазом, ради этого сыплете золотом… Значит, вы не принадлежите к тем высокообразованным умам, которые считают, что наш век покончил с этими «бабкиными сказками»?
— Так уж сложилось, — сказал Пушкин.
— А вы отдаете себе отчет, господа, что ступили на смертельно опасную дорожку? Да, у вас очень серьезные лица, вы нисколечко не шутите… Да будет вам известно, это еще опаснее, нежели проникать в секреты карбонариев…
— Нам это известно лучше, чем вы думаете.
— Ну, вольному воля… Вы, господа, ухитрились заняться самым опасным делом, какое только можно вообразить.
— Хотите сказать, что ваше вознаграждение следует еще более увеличить?
Разбойник глянул на него строго и серьезно:
— Я хочу сказать, что может обернуться и так, что я откажусь от любой платы.
Иногда никакие деньги…
Пушкин видел, что он говорит искренне. Разбойник, заранее отказывавшийся от солидного вознаграждения, представлял собой зрелище, мягко говоря, не вполне обыденное. Это-то как раз и доказывало, что иметь с ним дело, безусловно, стоит: мошенник посулил бы взяться за все, что только душе угодно…
— Будем надеяться, что до того, что вы имеете в виду, не дойдет.
— Что вас интересует?
— Должен признаться, я этого сейчас не знаю и сам, — сказал Пушкин. — Я очертил вам круг наших интересов, вот и все. Вы узнайте все, что только удастся узнать в кратчайшие сроки. Общая картина, если можно так выразиться. В случае, если нас заинтересует что-то конкретное, я так и скажу… а вы вправе будете отказаться, если испугаетесь…
— Потомок ди Монтеньякко ничего не боится, — с достоинством и некоторой обидой произнес Лукка.
