— Называй как тебе угодно, — сказала Катарина. — На земле слишком много человеческих племен, и они выдумали для нас слишком много названий… Я, конечно, не намерена ни одно из них в отношении себя употреблять — с какой стати? Слова — это шелуха… Главное — мысли. Ты смотришь на меня… и хочешь меня. Возьми, кто же против? Ты уже убедился, кажется, что я не скелет и не мертвец? Я — живая, Александр. На меня не действуют ваши глупые молитвы, мне не нужно днем спать где-нибудь в подземелье… Ну? — Она закинула руки за голову, лежа в высокой траве, и улыбнулась так, что противиться этой улыбке не было никакой возможности.
— А что взамен? — спросил он резко. — Ты обязательно потребуешь что-то взамен… Князь был примитивен, он, сдается мне, у тебя в услужении, а не наоборот… Это ты все разыграла…
— Мой грех, — сказала Катарина с напускным смирением. — Не будешь же ты сердиться на бедную девушку за то, что она тебя чуточку обманула? Это же исконно женская привилегия: лгать и обманывать, не правда ли?
— Что ты от меня хочешь?
— Ну разумеется, бумаги и перстень, — безмятежно сказала она.
— Что же еще?
— Зачем? — спросил Пушкин чуть ли не в отчаянии. — Хорошо, хорошо, ты — что-то невообразимо древнее, не похожее на обычную нечисть из сказок и инквизиторских протоколов, сейчас, — он оглянулся на безостановочно кружившую вокруг островка гигантскую змею, — сейчас в это верится вполне. Но зачем тебе такие мелочи? Умение управлять неживым… Ты же владеешь чем-то гораздо большим…
— Ты можешь получить ответы на все вопросы, — сказала Катарина.
— Если примешь мое предложение. Я тебя сделаю другим. Ты останешься прежним, но будешь другим… Ты и не представляешь, как много получишь. Сам будешь смотреть на столетия свысока…
— Тебе захотелось благотворить?
— Ну нет, конечно же, нет. Хорошо, будем откровенны… В тебе есть нечто, для меня привлекательное… Я не могу найти ваши слова, их, может быть, и нет… Что-то в твоем уме, характере, натуре… Из тебя получится прекрасный…
— Слуга?
— Ну, зачем же так уничижительно? Сподвижник.
Из талантливых поэтов порой получаются прекрасные… сподвижники. Ты бы безмерно удивился, назови я некоторые имена…
— Заманчиво, — сказал Пушкин.
— Ты и не представляешь, насколько, — с ангельской улыбкой сказала Катарина.
— И одно маленькое черное пятнышко, которое портит всю картину. Чем угодно клянусь, люди будут по одну сторону, а я — по другую.
