Полет над гнездом индюшки

Очевидно, из-за необычно душного июня многие решили наплевать на приличия и нарядились в светло-розовые, нежно-бежевые и незабудочно-голубые платья, юбки и блузки. Лишь Раиса была упакована с головы до ног в черное, голову сестра Родиона замотала платком, наверное, ей было невыносимо жарко.

Алю оставили дома, впрочем, девочка не слишком настаивала на своем присутствии.

– Мы с Алечкой поможем тем, кто готовит поминки, – сказала Маруська.

Я промолчала. Александр Михайлович пошептался с кем надо, и сегодня, в девять утра, беленькие бумажки с печатями исчезли с дверей дома Кутеповых.

А еще через некоторое время туда явилась армия официантов и поваров, нанятых для поминок. Народу за столом ожидается очень много, одной кухарке с горничной ни за что не справиться. Ни Аля, ни Маша в качестве помощниц там не нужны. Но Маруська вечно хочет всем услужить, вот и сейчас усиленно изображает, что Аля не идет на похороны родителей, потому как должна приглядывать за прислугой.

Я прислонилась к стене крематория. Было жарко, кислород просто отсутствовал в воздухе, наверное, сейчас разразится гроза. Да еще многие дамы облились духами, и у меня закружилась голова. Я попыталась собраться. Должен же кто-то стать распорядителем печального действа. Надо пригласить всех на поминки…

Но сил шевелиться не было, а через пять минут до меня дошло, что всем давным-давно распоряжается Раиса. В черном, надвинутом до бровей платке, в глухом, под горло, костюме, она словно мрачная тень скользила между группами людей.

Спустя пару мгновений сестра Роди оказалась вблизи меня, и я услышала ее глухой голос:

– Прошу вас приехать к нам домой в Ложкино, помянем брата и невестку.

Меня это покоробило. Однако быстро Раиса стала считать себя хозяйкой. Хотя, может, так и надо. Похоже, Аля попадет в надежные, крепкие руки. Я огляделась по сторонам, отыскивая Сашу, и обнаружила ее в центре довольно большого скопления людей. Да уж, Сашенька тоже проявила себя не лучшим образом.

Одетая, как Раиса, во все темное, только без платка, она привела на кремацию Лизочку, наряженную в теплую водолазку и длинную юбку. Ей стало жарко, Лиза захныкала. Когда она в очередной раз заканючила: «Мамочка, у меня голова заболела», Саша громко, на всю площадь заявила:

– Потерпи, родная, мы должны проводить в последний путь папу."

"Все мгновенно повернулись к Лизе, по толпе пробежал шепоток.