Полет над гнездом индюшки

Сначала выпили, не чокаясь, закусили блинами, сказали хорошие слова о покойных, потом снова подняли рюмки, затем еще и еще… В конце концов народ расслабился, забыл, зачем собрался, тихий, вежливый разговор перешел в бурную беседу, зазвучал смех… Не хватало только веселой музыки и танцев, чтобы происходящее окончательно превратилось в вечеринку, которые так любила закатывать Неля. Впрочем, если бы моя подруга могла распоряжаться на собственных похоронах, то она скорей всего затеяла бы танцульки. Вот Родя – тот бы предпочел «академическое» застолье с торжественными речами.

Внезапно Саша встала и подняла полную рюмку. Кое-кто уставился на нее, но большинство присутствующих продолжало болтать. Саша постояла пару секунд, потом сильно постучала ножом по тарелке. Теперь почти все повернулись к ней.

– Я человек прямой, – громко заявила она, – хитрить не умею. Все уже знают, что Лизочка родная дочь Родиона. Мне бы и в голову не пришло явиться в такой день при жизни Нели, потому что я очень любила Родиона и больше всего мечтала видеть его счастливым.

За столом стало так тихо, что было слышно, как жужжит пролетающая муха. Мне сделалось совсем нехорошо. Ну к чему это патетическое выступление? Саша права, все уже узнали про Лизу. Решила еще раз напомнить? Закрепить достигнутое?

– Так уж вышло, – продолжала Саша, – что Алечка и Лизонька сестры, им идти по жизни вместе, рука об руку…

Подняв еще выше рюмку, Сашенька выбралась из-за стола, подошла к Раисе, сидевшей чуть поодаль, и самым проникновенным голосом заявила:

– Давай договоримся, вот тут, при всех друзьях и знакомых! Нам нечего делить, надо просто воспитывать детей, будем осуществлять это вместе, я с огромной радостью могу забрать Алечку, а ты, я уверена, поможешь Лизоньке.

Вот и хочу выпить за наше родство и дружбу, не омраченные никакими финансовыми расчетами. Деньги – это последнее, главное, чтобы девочки поняли: они, потерявшие отца, близкие и родные люди. Лизонька, иди сюда, поцелуй тетю Раю!

Измученная жарой, долгим сидением за столом и неудобной одеждой девочка повиновалась.

Еле перебирая ногами, она добрела до Раисы и ткнулась лицом в ее щеку. Основная масса присутствующих, уже сильно подвыпивших, умилилась. На глазах дам, накачавшихся коньяком, появились слезы. Но я практически не пью, поэтому сохранила ясность ума. С моего места было отлично видно, как по лицу Раисы черной птицей скользнула ненависть.