Полночный соблазн

Любая другая оплакивала бы свою горькую участь, билась в истерике, но не Дженевив!

– С тобой романтично даже в склепе, – похвалил он.

– Уверен? Еще скажи, что ты ни о чем не жалеешь, – скептически заметила Дженевив. – Меня, например, ужасно злит, что в довершение ко всему лорд Невилл заполучил подвеску. Как будто ему было мало уморить тебя и меня.

– Подвеска? – удивился Ричард. – Это уж точно меньшая из потерь.

– Твое спокойствие похвально. А ведь именно из-за этой проклятой вещицы мы с тобой оказались здесь.

– Плевать на подвеску, – пожал плечами Ричард.

– Ты так стремился получить ее и так внезапно утратил к реликвии интерес. Как если бы вдруг узнал правду… – Дженевив осеклась и уставилась в стену.

– Какую? – Глаза девушки забегали. – Ну, например… – Она отчаянно пыталась придумать правдоподобную версию, но ничего не шло на ум. – Например, что золото не стоит человеческой жизни.

– Так, милая, рассказывай, в чем дело.

– Я имела в виду, что добыча лорда Невилла не столь велика.

– Ты что-то от меня утаиваешь.

Она поджала губы, поймав его тревожный взгляд.

– Ну ладно… – Помолчав, Дженевив спросила: – Помнишь, я сказала, что моя статья станет настоящей сенсацией?

Ричард медленно кивнул, не понимая, куда она клонит.

– Так вот, я совершила настоящее открытие. Подвеска Хармзуортов – известная фамильная реликвия, старинная, с историей, хранящая традиции…

– И весьма дорогая, – добавил Ричард.

– Да. Весьма дорогая… подделка. – Дженевив ослепительно улыбнулась.

Ричард уставился на нее полными ужаса глазами, а затем начал хохотать.

Дженевив смотрела на него в изумлении. Она не знала, что означает этот раскатистый смех. Быть может, это шок от ее сообщения? Или неверие? Или горький смех разочарования?

Годы поисков, мечта и надежда заполучить реликвию… И что теперь?

Ричард хохотал, подтянув колени к груди, чтобы не свело живот. Из глаз текли слезы, но он уж точно не выглядел несчастным.

Дженевив поняла: это смех облегчения.

Откуда-то из глубины ее души поднялись слова, которые она вовсе не собиралась произносить вслух, и вырвались наружу, словно канарейка из клетки:

– Ричард, я так люблю тебя!

В ту же секунду она зажала рукой рот, но слова уже нельзя было вернуть обратно.

Смех Ричарда оборвался. Он сидел на краю гробницы и смотрел на Дженевив. У него было странное, незнакомое выражение лица.