Даже так поверить в это трудно: слишком похоже на кошмар.
– Санаду, вы же взрослый, разумный, – хриплю я, – что бы это ни было, вы сможете сдержаться, вы же… вы же жили на Земле, как-то…
В его лице не отражается ни понимания, ни узнавания. Глаза похожи на стекляшки. Санаду не здесь, не со мной – он где-то внутри себя. Возможно, борется с этим непонятным голодом, а, возможно, мечтает меня съесть…
Земля вздрагивает, сыплется мелкая крошка, и Санаду сдвигается, закрывая меня от колючего каскада. Со скрипом и скрежетом ворочается что-то наверху – наверное, там пытаются раздвинуть плиты.
Помочь мне.
– Санаду! – доносится глухой крик.
Кажется, это Огнад.
– Санаду, отпустите меня, – шепчу я. – Пожалуйста…
Сверху ворочаются плиты, спасение так близко.
Чуть сдвигаюсь, и кровь брызгает сквозь пальцы. Санаду склоняется, я зажмуриваюсь. Но вместо жгучей боли в шее меня встряхивает, дёргает вверх. На миг ощущение земли под спиной исчезает – и резко сменяется холодом камня.
Тусклое освещение искорок сменяется сиянием нескольких сфер.
Мы с Санаду больше не в тоннеле, теперь мы в каком-то зале.
Телепортировались подальше от тех, кто мог меня спасти.
Санаду накрывает ладонью рану на моей шее. Последнее, что вижу – его остекленевшие глаза, словно тёмные омуты, затягивающие меня на невозвратную глубину.
***
– Клео, – хриплый шёпот Санаду. Рык. Снова шёпот, тянущий меня из холода и темноты. – Клео, Клео, очнись, пожалуйста.
Веки невыносимо тяжелы.
Я не одна. Во тьме закрытых глаз.
Надо мной нависает… Санаду.
Он пахнет кофе и можжевельником. А ещё – металлом крови.
Он дрожит.
Это он отчаянно зовёт:
– Клео-Клео-Клео…
Моя воля ломает сопротивление неподъёмной тяжести, я медленно открываю глаза: Санаду нависает надо мной, упираясь ладонями по бокам от лица. Его дыхание касается моих губ. Глаза – отчаянно зажмурены.
– Клео, – мучительно шепчет Санаду искажённым клыкастым ртом.
И медленно открывает глаза.
У меня нет сил спрашивать, но он явно догадывается о мучающих меня вопросах, потому что шепчет:
– Это голод.
Я не могу телепортировать тебя обратно: если увижу не вампиров – буду убивать. Тебя нельзя перенести и оставить на расстоянии от целителей: только мой телекинез не даёт тебе истечь кровью и помогает биться сердцу. Я не понимаю, что происходит. Я надеялся, что в кантоне тебе помогут, но все вампиры сошли с ума. Все! – кажется, Санаду становится легче от того, что он говорит, как человек, а не рычит подобно зверю.
И это возрождает мою надежду.
