Ну ведь не убьет же она меня, максимум ударит, ну ведь это не смертельно. А может при Волкове и вовсе ничего не сделает. Да, он же чертов гипнотизер. Пусть и ее загипнотизирует. Да, точно… Открываю дверь не смотря в глазок, и облизнув пересохшие губы поднимаю взгляд.
— Ну наконец-то, — доносится до моего сознания мужской голос. — Светлана Зайка? — на автомате киваю не совсем дружелюбному парню, тот же в ответ протягивает мне бумагу с ручкой. — Распишитесь.
Это всего лишь курьер… всего лишь курьер… Господи, спасибо! Размашисто ставлю свою подпись, и парень тут же протягивает мне букет белых роз.
А следом за ним наклоняется в сторону и протягивает мне плюшевого медведя кремового цвета.
— До свидания, — тихо бросает он и прихватив коробку, в которой по всей видимости был медведь, разворачивается и идет к лестнице.
— Раньше привезли, я на девять заказывал, вечно у них все через жопу. А я уж думал с бабкой познакомлюсь, ну значит пока не судьба, — закрывая дверь с усмешкой произносит Волков.
— Извини, но… ебуции у них не было.
— Что?! — поднимаю на него взгляд и все, что я там вижу, так это улыбку. Ему снова смешно. Смешно, когда у меня сдохли все нервные клетки.
— Кактуса твоего не было.
— Он называется ребуция!
— Один хрен. Все, Светка, выдыхай, а то аж побледнела.
— Уходи.
— Что?
— Я сказала уходи. Как же мне все это надоело… надоело, — облокачиваюсь на шкаф и скатываюсь вниз. Так и усаживаюсь на пятую точку с букетом в руках и очень, очень, очень милым мишкой.
Красивый, как и цветы, которые мне никто и никогда не дарил. Кажется, у меня начинается истерический смех, который так рвется наружу.
— Света…
— Ну уйди, пожалуйста. Я устала и хочу побыть одна.
— Давай выпьем чай, и я так уж и быть потом я уйду, — наклоняясь ко мне спокойно произносит Кирилл.
— Нет. Уйди. Это все ненормально.
— Что ненормально?
— Все это. Это все не для меня. Мне нужно другое, — приподнимаясь на ноги, спокойно произношу я, и сделав несколько шагов вперед, кладу цветы и медведя на ближайшую полку.
Оборачиваюсь к Волкову, который, кажется, еле-еле сдерживается, судя по сжимающимся в кулаки ладоням.
— Это ненормально?! — указывает глазами на цветы. — Ну знаешь ли дорогая, не борзей! Я из кожи вон лезу, чтобы сдержаться и тебе угодить.
— Чтобы затащить меня в постель. Это угождение себе, чтобы удовлетворить собственные прихоти, но никак не мне.
