Попала, или Жена для тирана

— Ну не у меня же, — заметила я, несколько приврав (проблем у нас с ним хоть отбавляй), и продолжила самым доброжелательным тоном: — Вы всё утро смотрите на меня с таким видом, будто я увела у вас мужчину.

Рослин, не сдержавшись, хихикнула, а Алана вспыхнула. На бледных щеках фрейлины проступили красные пятна, словно последние полчаса она парилась в русской бане.

Значит, вчера к любовнице мы не ходили. Отчего ж так? Плохой для меня знак.

Всю дорогу до конюшен оскорблённая до глубины души маркиза хранила молчание, и Рослин тоже помалкивала.

А я узнавать их поближе так и вовсе не собиралась. Сначала негромко общалась с Лео, сидевшим на табурете возле моих ног, потом смотрела в окно, делая вид, что любуюсь залитыми солнцем полями и лугами, отделёнными друг от друга густым перелеском.

До точки старта добрались быстрее, чем я надеялась. Думала, пока доплетёмся до конюшен, пока все наприветствуются и рассядутся по сёдлам, пройдёт не один час, и накаи успеют скрыться, но придворные действовали слаженно и быстро.

Не успела я выйти из кареты, как ко мне подвели резвую караковую кобылку. Она нетерпеливо потрясала гривой и рыхлила землю копытом, всем своим видом показывая, что не прочь за кем-нибудь погоняться. Держаться в седле мне было не привыкать, но слишком бодрый вид лошадки немного пугал.

Я даже невольно попятилась, но была тут же остановлена Редфритом, в которого, как назло, врезалась. Руки Галеано по-хозяйски легли мне на талию, и он мягко подтолкнул меня к караковой красавице.

— Ты мне чем-то её напоминаешь, — прошептал на ухо. — Такая же ретивая и непокорная.

Ухватившись за повод, велел лошади стоять смирно, и та, как ни странно, сразу притихла. Не спеша выпадать из образа образцового мужа, помог мне забраться в седло, облапав меня за всё, за что только можно было облапать, после чего сам запрыгнул на вороного коня, которого держал под уздцы молчаливый слуга.

Если у моей лошади на боках проглядывала рыжина, то конь Редфрита был абсолютно чёрный.

Ни единого светлого пятнышка, ни даже на него намёка. А вот посол Сетхэйна гарцевал на белоснежном скакуне с медно-золотой гривой.

Стоило королю от меня отъехать, как северянин тут же занял ставшее вакантным место и сказал с улыбкой:

— Много наслышан о великолепной наезднице и заядлой охотнице, Даниэле Фантальм — единственной леди Треалеса, которой удалось покорить королевское сердце.