Порочная слабость

Я проследила за его взглядом, заставила себя разжать руку, осознав, что умудрилась схватить нож, даже не заметив этого.

Нож с глухим стуком упал на дощатый пол. Баба Нюра всплеснула руками, подбежала к Кирпичу, усадила моего защитника на лавку в соседней комнате.

– Разбудите мне ребенка! Не видать вам пирогов, негодники! – причитала баба Нюра, а я с трудом пошла следом.

На немой вопрос, застывший в моих глазах, Кирпич коротко кивнул.

«Все хорошо?» – спрашивала я.

«Все хорошо» – отвечал Слава.

Я осела на стул и наблюдала, как баба Нюра обрабатывает раны, кипятит чайник, силой вручает мне огромную кружку сладкого напитка с домашним молоком.

– Кормить пора, сейчас проснется, – пробормотала баба Нюра.

Я кивнула, подскочила, готова мчаться к дочери. Славик тоже поднялся со стула.

– Пойду приберусь. Мусор нанесло во двор, – коротко прокомментировал свой уход Кирпич. – Но этот вроде последний. Больше не предвидится.

Подозревала, что баба Нюра сговорилась со Славиком не пускать меня домой этим вечером.

Я и не противилась. Осталась вместе с малышкой на ночь у соседки. А наутро баба Нюра отправила меня стирать пеленки и готовить обед, пообещав присмотреть за Лесей.

Я, как обычно, срезала путь, пошла по тропинке, ведущей от дома бабы Нюры к нам. Славик встретил меня на заднем дворике с топором в руках.

– Банный день? – предположила я.

Кирпич топил баньку, которую отремонтировал еще осенью, почти каждый день. Но я предпочитала принимать душ, который Славик заботливо соорудил для меня. Я вообще была очень благодарна Кирпичу за его заботу в мелочах, да и в жизненно важных вопросах.

Как, например, душевая кабинка, стиральная машина и холодильник. В нашей деревне не все жители могли похвастать такими удобствами.

– День как день, – ответил Слава, вытер пот с лица и вернулся к своему занятию.

Несмотря на ранение, Кирпич лихо управлялся с топором. А я невольно подумала, куда он спрятал все, что осталось от наших вчерашних гостей.

Предпочла не спрашивать. Меня устраивало то, что моя малышка в безопасности.

И я почти привыкла к жизни в этой глуши.

– Слава, как думаешь… – начала я, но осеклась, наткнувшись на хмурый взгляд друга.

Поняла: он и сам не знал ответа. А предположить можно разное. Однако я все же надеялась на то, что Леша жив и здоров. И рано или поздно найдет нас. Или мы его. Ведь должна же я показать ему дочь.

Я отвернулась. Слава продолжил рубить дрова, а я направилась в дом.

Пеленки сами себя не постирают, да и обед не приготовится.