Портрет Дориана Грея

Залаяла собака, далеко в темноте кричали чайки. Лошадь споткнулась о колдобину, вильнула в сторону и пустилась галопом.

Через некоторое время они свернули с грунтовой дороги, колеса загрохотали по неровным мостовым. В большинстве окон было темно, лишь кое-где на задернутых шторах в свете ламп рисовались причудливые силуэты. Дориан наблюдал за ними с любопытством. Они двигались как громадные марионетки и жестами напоминали живых людей. Потом он их возненавидел. В нем заворочалась глухая злость.

Кеб свернул за угол, какая-то женщина крикнула им вслед из открытой двери, и ярдов сто за ними гнались двое мужчин. Возница отбился от них хлыстом.

Говорят, сильное чувство заставляет мысли человека двигаться по кругу. Искусанные губы Дориана Грея снова и снова исступленно твердили одну и ту же фразу о душе и чувствах, пока он не нашел в ней полного отражения своего настроения и не оправдал рассудком страсти, которая овладела бы его сердцем и без подобного оправдания. От клетки к клетке мозга передавалась единственная мысль, неистовая жажда жизни — самая сильная из человеческих потребностей — будоражила взвинченные нервы.

Некогда он ненавидел уродства жизни, делавшие ее такой реальной, теперь же он ими дорожил. Уродство стало единственной реальностью. Грубая перепалка, грязный притон, примитивные буйства, низменность воров и отбросов общества производили на него впечатление куда более яркое, чем все прекрасные образы Искусства, все смутные призраки Поэзии. Они были ему нужны, чтобы все забыть. Дня через три он станет свободен.

Возница резко остановился в начале темного проулка. Над невысокими крышами и покосившимися дымовыми трубами возвышались черные корабельные мачты. Клочья белого тумана висели между домами как призрачные паруса.

— Где-нибудь здесь, сэр? — хриплым голосом спросил кебмен.

Дориан вздрогнул и огляделся.

— Пожалуй, да, — ответил он, поспешно выбрался из кеба, вручил вознице обещанный соверен и быстро зашагал к пристани.

На корме больших торговых судов горели фонари, раскачиваясь и разбрасывая по лужам отблески света. Скользкая мостовая была похожа на мокрый макинтош.

Дориан прибавил шагу, свернул влево и минут через семь или восемь подошел к покосившемуся домишке, зажатому между двумя заброшенными фабриками. В одном из верхних окон горела лампа. Он остановился и постучал условным стуком.

Вскоре раздались шаги и звон цепочки.