Последнее японское предупреждение

Но что мешает мне при этом, все так же мило улыбаясь, врезать оппоненту с ноги, как научил папа? Ведь понятно же, чья школа в конечном итоге победила, правда? Мало кто сомневался в моих способностях. Но никто не знал, как тяжело мне это дается.

– Санюшка, ты чего это трубкой-то по зубам стучишь? – ворвался в мои мысли голос Гали, и я очнулась от боли в верхней губе – увлекшись, слишком сильно ударила трубкой и разбила. – Ты гляди, кровищи сколько! Посиди, я сейчас. – Она принесла вату и перекись, ловко запрокинула мою голову и резким движением приложила тампон.

Я взвизгнула, но прижала Галину руку сильнее, чтобы кровь скорее остановилась.

– Вот же дура, – прогнусавила я, забирая тампон и прижимая его уже самостоятельно.

– Задумалась крепко, вот и не заметила. А я тебе пельмешек сварила, – сообщила Галя, ставя передо мной на стол тарелку с дымящимися пельменями, политыми сверху сметаной. – Как есть-то теперь будешь?

– Подожду немного, пусть остынут, да и кровь окончательно остановится.

Это оказалось трудно – подождать. Пельмени пахли так, что рот непроизвольно наполнялся слюной, а в желудке раздавались жалобные звуки. Все-таки никакой ресторан не сравнится с домашней кухней! Устав мучиться, я схватила вилку и, не обращая внимания на болевшую губу, принялась уписывать за обе щеки.

– Галя, никто лучше тебя не делает пельмени, – пробормотала я, доедая, а она только улыбалась, спрятав руки под передник, в котором готовила.

– Да ты ж всегда это любила! Только когда замуж вышла, стала перенимать новые привычки, мужнины. А раньше всегда то пельмени, то голубцы, то вареники.

Фраза про мужнины привычки вернула меня к необходимости снова обдумывать новый план. Журналистка сорвалась с крючка весьма радикальным способом, вот уж «жадность фраера сгубила», а это означает только одно – банк. Мне нужно ехать туда самой, действовать нахрапом, чтобы папа, ошалев, не смог ничего противопоставить.

Я догадывалась, что Сашка на работе не появляется – ну, вполне ожидаемо, что и отец не против этого, вряд ли он сейчас рад видеть зятя, которого подозревает в чем-то. Для меня это скорее хорошо – папу обвести вокруг пальца легко, а вот мужа – вряд ли.

Мне почему-то казалось, что клинок непременно находится там, где никому в голову не придет его искать. То есть место должно быть наименее подходящим для тайника.