Последняя битва

И хотя в цель попадало не больше одной стрелы из ста, а в ближних беглецов угодило по три-четыре стрелы в каждого, ряды поляков мгновенно и очень заметно поредели. Беглецы, не ждавшие подобной шутки, только взвыли и шарахнулись на север — к лагерю, украшенному королевским знаменем и королевской же палаткой и широко раскинутыми пологами. Татары немного выждали и вернулись в поле — добивать раненых и собирать первую добычу.

— Ну вот, сотни три положили, — сделал примерную прикидку князь Сакульский. — Можно считать, ко Пскову приходили уже не зря.

Жаль только, второй раз поляки так не попадутся.

Дождавшись ночи, воины османского пса пробрались в брошенные лагеря и вынесли оттуда оставленное под обстрелом добро. Однако неудачный вечер был не самой большой проблемой для Батория и его наемников. Невероятная для европейцев дальнобойность русских пушек означала, что создать сплошное кольцо блокады вокруг Пскова у них не получится: для круга радиусом в версту не хватит даже стотысячной армии, которую османскому рабу удалось собрать на этот раз.

Укрепления и лагеря, поставленные ближе, — будут разбиты ядрами. Поставленные дальше — окажутся слишком далеко друг от друга. Десятитысячные полки будут стоять в паре верст один от другого — между ними можно безопасно целые табуны прогнать. Если отдельные заслоны размещать почаще, сделав число каждого меньше двух-трех тысяч — они будут регулярно громиться подвижными татарскими отрядами, которые уже успели продемонстрировать свою удаль. Да еще сапы — теперь, получалось, начинать их надобно за версту от города, и копать, копать, копать. Ближе нельзя — горожане станут бить по артиллеристам и прочей обслуге при каждой попытке поднести припасы или протащить мортиры.

Наутро стало ясно, что поляки смирились: они встали одним большим лагерем напротив Великих ворот. Правда, часть своих сил османский пес все же отставил в сторону, переведя за реку, — видимо, с польской стороны нападения русских отрядов он особо не опасался. Однако же и идти на штурм через широкую полноводную реку для осаждающих тоже было сложновато.

Тем не менее часть своих пушек Баторий поставил именно туда, за Великую, и его пушкари принялись зарываться в землю.

Земляные работы начались и от Смоленской дороги, с юга: осаждающие вели широкую, в три шага, извилистую траншею в человеческий рост глубиной, да еще и землю выбрасывали в сторону города, ограничивая псковичам обзор. Тогда же поляки начали рассылать отряды фуражиров.