Последний дубль Декстера

Но эта мысль навела меня на другую, гораздо глубже и, главное, гораздо важнее. У Ренни есть Попутчик. Не знаю, как ему удается за ним ухаживать и кормить, но он есть. И уж если у Ренни получается жить и, более того, процветать в Голливуде… почему этого не смогу сделать я?

Я попытался представить, как бы это могло быть: Декстер, нежащийся у бассейна в Бел-Эйр, пока тени удлиняются и становятся глубже, а солнце опускается в воды Тихого океана, и на небосклон начинает карабкаться больная, ленивая луна.

И Декстер ощущает в себе старое доброе ночное возбуждение, и встает со своего шезлонга у бассейна, и хищными, осторожными, крадущимися шагами идет в свой просторный дом, и достает из укромного места сумку со своими игрушками, и скользит с ней куда-то в ночь, и ничего, что солнце здесь не встает из моря, а садится в него…

А что, может и получиться. Почему бы нет? И я никак не мог отделаться от мысли, что там, на Западном побережье, я заживу куда счастливее. Там, в краю новых возможностей, неизведанной тьмы…

Хотя, конечно, никто меня туда не звал.

И вряд ли бы позвал. У Джекки в Калифорнии наверняка своя жизнь, друзья и привычки, своя охрана, и, если не считать одного-единственного поцелуя, ничто не намекало на то, что я когда-нибудь смогу стать частью ее жизни. Поэтому, если мыслить логически, придется признать, что скорее всего, когда съемки закончатся, она поблагодарит меня, обнимет и улетит домой. И Декстер останется для нее всего лишь приятным воспоминанием. И, увы, я ничего не мог бы с этим поделать, даже если бы захотел. Более того – я пока толком сам не знал, чего именно хочу…

В общем, когда выступление Ренни подошло к своему без сомнения блестящему завершению, я пребывал в расстроенных чувствах, и до меня даже не сразу дошло, что все вскочили со своих мест и аплодируют как безумные. Однако поскольку первый пункт Кодекса Гарри предписывает не выделяться, я тоже поднялся и захлопал в ладоши.

Рита стояла рядом со мной, аплодируя с какой-то маниакальной энергией.

Ее щеки разрумянились, а губы расплылись в неестественно широкой улыбке, какой я прежде ни разу у нее не замечал. Радость и возбуждение на ее лице смешивались с благоговейным страхом. Судя по всему, охвативший ее экстаз был вызван тем, что ей посчастливилось заглянуть в волшебный мир неземной красоты. Не сомневаюсь, представление вышло вполне занятным, но Рита отнеслась к нему как-то слишком серьезно.