Последний натиск на восток ч. 1 (СИ)

Каков наглец! — подумал он. Провернул пару удачных дел и смеет вести себя подобным образом. Мартина вконец избаловала своих слуг. Хотя, доместик прекрасно понимает, что грозит ему в том случае, если вести окажутся не так важны, как он сказал. Рудники — самое мягкое из возможных наказаний за такую неслыханную наглость. Император крикнул вдогонку.

— Сначала пусть императрица придет сюда. Потом позовешь доместика. Я хочу услышать новости, из-за которых он так рискует.

Не прошло и получаса, как Стефан стоял перед глазами обоих государей, опустив взгляд вниз и сложив руки на животе.

— Говори, — сказала своим мелодичным голосом императрица. — И попытайся объяснить, как тебе пришло в голову потребовать аудиенции.

— Ваша царственность, кирия, — поклонился в очередной раз Стефан. — Прошу простить мою беспримерную наглость, но у меня просто не было выбора. Меня не пускали к вам на глаза, что бы я ни делал. А у меня важные вести.

— Мы слушаем, доместик, — нахмурилась Мартина.

— Крест Животворящий здесь! — торжественно сказал Стефан.

— Где здесь? — император так удивился, что произнес это вслух, допустив немыслимое нарушение дворцового церемониала.

— Ну… — растерялся Стефан, — там, внизу, в ящиках. — Мы его из Ктесифона привезли.

— Как тебе это удалось? — подался вперед император. — Они же нигде не могли его найти. Мы долгие годы пытались его вернуть.

— Это долгая история, ваша царственность, — вздохнул Стефан.

— Дева Мария! — простонал Ираклий. — Кто посмел пустить сюда этого человека! Он же сумасшедший! Доместик, признайся, тебя обуяли демоны?

— Нет, государь, — склонился Стефан. — Я не могу быть одержим демонами, я только что получил святое причастие. Итак, Арташир III убит. Вот письмо от царя царей Персии Фаруххана Шахрвараза. Я не успел узнать, какое он выберет тронное имя. Мы скакали в Иерусалим, чтобы успеть к Пасхе.

— Разрази меня гром! — изумленно прошептал император, когда мистик, его личный секретарь, развернул свиток. — Читай!

Мистик читал, а на лицах императорской четы недоверие сменялось изумлением, а изумление — восторгом.

— «Насчет границ, назначь их сам, до каких мест желаешь, только утверди все письмом, печатью и солью»(2), — закончил читать письмо потрясенный мистик, а император, услышав последнюю фразу, повернулся к жене.