Вокруг березы по старому обычаю обвел, с герцогами напился, вот тебе и вся свадьба.
— Понимаешь, княже, — владыка крутил в руках пустой кубок, и замолчал, подбирая слова. — Вот язычники княгиню нашу Людмилу за живую богиню почитают, хоть и грех это великий. Но если у тебя с ней лад в семье, то и власть твоя от того только крепче становится. А нам, христианам, тоже своя княгиня нужна, понимаешь? Ты не крещен, тебе в божий храм пока ходу нет. Получается так, что пренебрегает власть церковью нашей.
Плохо это, люди ропщут, обиженными себя чувствуют. Император для ромеев — защитник истинной веры. А тут они в страхе живут. А ну, как их на капище поганое потащат. А королеву Марию почитают все за ее добродетели. Если ты повенчаешься с ней, то это успокоит людей, они почувствуют, что ты и их тоже не оставишь в беде. После того бунта боятся люди, а кое-кто и вовсе подумывает назад в Романию(2) вернуться. Ведь чуть до крови дело не дошло, в одном шаге всего от нее остановились.
А то, что христианка за язычника замуж пойдет, так еще апостол Павел сказал: «Неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освещается мужем верующим». Правда, в этом же послании он велел с язычниками даже за один стол не садиться, и за это я на себя епитимию наложу. Но ты знаешь, княже, в Священном Писании так много противоречий, что мы обязательно подберем что-нибудь для такого случая. Ты мне сегодня просто глаза открыл.
— Вот как? — задумался князь.
— Хорошо, владыка. Сделаю, как ты сказал. Но не сейчас. Сейчас мне не до свадьбы, у нас большая война на носу. Успокой пока народ. И начинай-ка нести в массы, что бог един, просто у него обличия разные. Чую я, скоро время придет…
Странная это оказалась ссылка. Из темницы Стефан вышел через три дня и узнал, что никакой он больше не доместик императрицы, что те, кто еще недавно с упоением лизали ему зад, теперь при виде него брезгливо отворачиваются в сторону, и что ехать ему нужно в Палестину и уже там он будет отбывать свое наказание.
А еще он был безмерно удивлен. Ведь, с одной стороны, имущество его и пальцем не тронули, а с другой, Стефану сообщили, что если он покажется где-нибудь севернее, то поедет пасти коз на какой-нибудь из Кикладских островов, причем специально для него выберут такой, чтобы был размером не больше ладони. Дали ему день на сборы, позволив избавиться от дома, загородного имения и рабыни Баны.
