Последний парад

Только Таня и Юстик иногда перебрасывались словами. Их хорошее настроение меня лишний раз убедило в том, что наши переживания и наша прошлая жизнь далеки от них. Теперь я был рад, что выдержал вчера ночью и не вернулся к Телешову.

Стоя на городской площади и слушая речи выступавших, я поймал себя на том, что наблюдаю за Лайнисом. Он был, как всегда, небрит, и худая, дряблая шея и впалые щеки были покрыты седовато-бурой щетиной. Я заставил себя отвернуться от Лайниса и стал смотреть на Телешова. В профиль он похож на Пятраса.

Прошлое вновь вспыхнуло во мне.

Чердак с заколоченным окном. Диванчик в углу, чтобы не бросался в глаза, большой ящик, набитый старьем. Эмилька пряталась в нем при первой опасности. Ни одной лишней вещи, которая могла бы натолкнуть на то, что здесь живут. И слова ее, Эмильки, которые я так много раз повторял про себя, что они отшлифовались и скользили во мне, как стихи, выученные в детстве. Каждый мой вопрос и ее ответ. Каждый ее вопрос и мой ответ.

Или все это придумал я сам, а в действительности было не так?

В тот день я ушел с дядей в костел, а Марта осталась дома.

По дороге мы встретили Хельмута, который рассказал нам, что в городских облавах они поймали двенадцать русских, и дядя, взволнованный этим, отправил меня домой. Сказал, что лучше все же Пятраса до полного выздоровления не оставлять одного дома.

Я открыл дверь ключом и заглянул на кухню, Марты там не было. А дверь чердака — она обычно держала ее закрытой на засов — была приоткрыта. Я осторожно поднялся по лестнице, хотел напугать Марту, и услышал приглушенные голоса.

Чердачная комната у нас с небольшой прихожей, поэтому, заглянув, я ничего не увидел, но разобрал женские голоса: Марты и еще какой-то девочки.

Я уже хотел войти, потому что подумал, что к Марте пришла девочка из дядиного прихода и Марта отбирает для нее старые вещи, но голос этой девочки и, главное, их разговор заставили меня остановиться.

«Что ты там пишешь?» — спросила Марта.

«А что папа просил мне еще передать?»

«Приказал меня слушаться».

«Марта, ты правда его видела?»

«Видела, видела. Вот пристала».

«Усталый. Он ведь тоже без свежего воздуха. И много курит. Чихает».

«Так я и знала! Опять простудился».

«Мне так хотелось бы его повидать».

«Ну, хоть на минуточку, Марточка… Осторожненько… Вечером, в темноте… Кто меня узнает?»

«Почему? Ты что-то от меня скрываешь?»

«Он?.. Тогда ты меня приведешь, а я в щелку на него посмотрю, и все. Он и не узнает. А, Марточка?»

«Хорошо, я подумаю».