Последний срок

Быстро протянув руку, он схватил со стола блокнот.

– Эй! – закричала журналистка. – Это мое!

Гари начал читать записи. Они были сделаны в виде стенографии, но он заметил несколько раз повторяющуюся группу букв «Мкн» и фразу «часы + ссадины = ключ».

Этого было достаточно, чтобы подтвердить его подозрения.

– Я ухожу, – объявила Гони-Гони, вырвав у него блокнот.

– Не спешите, – ответил Босх. – Посидите, вам обоим придется изменить планы.

– Вы не имеете права указывать мне! – возмутилась журналистка и так порывисто встала, что стул опрокинулся на спинку.

– Не имею, – согласился детектив. – Но в моих руках будущее и карьера вашего приятеля. Если они для вас что-нибудь значат, вы меня выслушаете.

Он выжидающе глядел на нее. Гомез-Гонзмарт, накинула на плечо ремешок от сумки.

– Эмили, – сказал Чу.

– Мне очень жаль, – ответила она. – А теперь простите – пора идти писать материал.

И удалилась, оставив побледневшего как полотно информатора. Чу смотрел ей вслед, пока Босх не вывел его из ступора.

– Чу, ты понимаешь, что наделал?

– Ты погорел. Спекся. И теперь тебе лучше подумать, как остановить ее. Что конкретно ты ей сказал?

– Сказал… что мы привезли Маккуиллена и попытаемся его расколоть. Но не важно, признается он или нет: если травмы на теле Ирвинга совпадут с формой его часов, он все равно попался.

Разозлившийся Босх едва сдержался, чтобы не накинуться на Чу и не надавать ему подзатыльников.

– Когда ты начал снабжать ее информацией.

– В тот самый день, когда мы начали расследование.

Я знал ее раньше. Несколько лет назад она писала статью, и мы с ней встречались. Она всегда нравилась мне.

– И на этой неделе она объявилась, подергала за веревочку, и ты выложил ей все про мое расследование.

Чу в первый раз поднял на Босха глаза.

– Вот здесь, Гарри, ты попал в точку. Твое расследование, а не наше.

– Но зачем, Дэвид? Зачем ты это сделал?

– Ты сам это сделал. И не называй меня Дэвидом. Я вообще удивляюсь, что ты помнишь мое имя.

– Что? Я это сделал? Что ты мелешь?

– Ты, ты.

Отстранил меня от всего, ни к чему не допускаешь, отодвинул в сторону. Сам занимаешься расследованием, а меня бросил на другое дело. И не в первый раз – вечная история. Так с напарником не поступают. Если бы ты правильно вел себя со мной, я бы ничего такого не сделал!

Босх заговорил спокойнее. Он заметил, что сидящие за соседними столиками начали коситься на них. Все они были журналистами.

– Мы больше не напарники, – сказал он.