Последний ученик да Винчи

Толстая веснушчатая американка, прельстившись такой экзотической прогулкой, заплатила бедуину пять долларов, тот скомандовал, и верблюд послушно опустился на землю, дав возможность туристке с удобством устроиться на высоком, обитом красным бархатом седле. Верблюд неспешным шагом обошел вокруг пирамиды Хеопса и остановился на прежнем месте. Американка всеми доступными ей средствами принялась объяснять погонщику, что хочет слезть, спуститься на землю, но бедуин невозмутимо стоял рядом, делая вид, будто не понимает, чего от него хотят.

Наконец, он обратил внимание на перепуганную даму и с большим достоинством сообщил ей, что за это придется заплатить еще, причем на этот раз уже не пять, а пятьдесят долларов.

— Глядите! — Старыгин указал вдаль. — Там, на другом берегу Нила заброшенные каменоломни. Оттуда десятки тысяч рабов добывали камень для строительства и ждали осенних разливов Нила, чтобы переправить эти миллионы тонн на противоположный берег.

Маша и Старыгин, смешавшись с шумной группой американцев, подошли ко входу в пирамиду.

Американцы переговаривались, выясняя, кто пойдет внутрь, а кто не пойдет.

— Внутри пирамиды очень плохая экология! — вещал сухопарый господин лет шестидесяти в шортах и выгоревшей футболке. — Тем, у кого проблемы с сердцем или сосудами, посещать пирамиду не рекомендуется! Я вам это говорю, как врач!

— Джордж, но ведь вы стоматолог! — попыталась возразить сухонькая старушка в элегантной соломенной шляпке.

— Ну и что, — ответил тот без тени смущения, — стоматолог — это тоже врач!

— Дмитрий, смотрите! — шепнула Маша, схватив своего спутника за руку.

Среди толпы туристов медленно пробирался очень высокий, необычайно худой человек в черной рубашке, неуместной в этом тропическом климате. Его лицо было узким и сухим, его наполовину закрывали большие черные очки и низко нахлобученная черная шляпа с опущенными полями.

— Это он, тот самый человек! — шептала Маша, теребя руку своего спутника. — Тот самый, который преследует нас еще с Петербурга! Тот, которого мой покойный друг сфотографировал тем вечером возле пропавшей картины в Эрмитаже! Тот, кого мы видели в подземелье! Это Азраил!

Черный человек внимательно огляделся по сторонам и ненадолго снял очки.

Всякие сомнения отпали: на ярком египетском солнце пронзительно сверкнули два разных глаза — зеленый, как полуденная морская вода, и карий, точнее, янтарно-золотой.

Неожиданно на площадке возле пирамиды наступила кратковременная тишина.