"
"— Скажите, полковник, вас когда-нибудь восхищала несокрушимость бронетягов? Хотя бы в детстве? Или в военной академии? Или же вы относитесь к ним, как к обычным машинам?
— Меня учили быть реалистом, ваше величество. Не восхищаться, а знать сильные и слабые стороны.
— Разве у бронетягов есть слабые стороны?
— Они есть у всех, ваше величество, даже у королей.
— Оставьте, полковник, или мы поссоримся.
— Прошу меня извинить, ваше величество.
Слабые стороны? Откуда? Мерное гудение кузеля — дрожь передавалась всему бронетягу — действовало успокаивающе.
А длинный ствол главного калибра — стомиллиметровой пушки, внушал уважение одним своим видом. А ведь были еще и пулеметы: курсовой в лобовом отсеке, по одному в кормовых башнях, прикрывающих машинное отделение бронетяга, и еще один, спаренный, на главной башне — из него можно было вести огонь по воздушным целям. Двенадцатиметровый, закованный в броню и ощетинившийся стволами «Джабрас», был самой мощью — откуда у него слабые стороны? Где они?
— Вы слишком серьезны, полковник, слишком прагматичны.
В этом ваша сила, но в этом же — недостаток. К тому же вы всегда предполагаете худшее.
— Такой уж я человек, ваше величество.
— И еще вы не умеете признавать ошибки.
— Ошибки, ваше величество? — Это замечание наемника задело. — Боюсь, я не понимаю.
— Я ведь говорил, что Нестор не рискнет покинуть Зюйдбург, помните? И я оказался прав. Нестор не самоубийца.
— Совершенно согласен, ваше величество, — отозвался Роллинг. — Не самоубийца.
Однако отозвался мрачно, не продемонстрировав даже тени уставного оптимизма, который следует извергать любому солдату в присутствии коронованной особы.
Роллинг был недоволен и не считал нужным это скрывать.
— Вы действительно согласны со мной? — прищурился король.
— Да как вам сказать…
В Салуанских холмах Южный тракт существенно сужался, превращаясь в узкую, прилепившуюся к железнодорожной насыпи дорожку, ширины которой едва хватало бронетягам. Видимости никакой: слева насыпь, справа же почти сразу начинаются склоны, а сама дорога постоянно петляет.
И пространства для маневра почти нет, поскольку пологими холмы были только у подошвы.
Все эти обстоятельства не могли не портить Роллингу настроения, и он постоянно напоминал о них Генриху.
— Я просто уточняю, ваше величество, что мы еще не прошли холмы.
— Мы втянулись в них вчера утром, полковник. И до сих пор все идет по плану.
— Я успокоюсь лишь после того, как мы из них вытянемся, ваше величество.
