Весенняя ночь не была особенно темной, а благодаря луне все было освещено как днем. Неестественный синеватый свет, заливавший бугор, вызывал мысли о смерти.
— Ущипни меня, Доминик, — шепнула Виллему.
— Молчи, — тихо ответил он. — Ты и так не спишь. Но почему их только восемь? Где еще двое?
— А тот, который остался в колодце? Не хватает троих.
Виллему сама не понимала, почему от собственных слов у нее по спине побежали мурашки."
"Шествие достигло вершины бугра и остановилось.
Носилки опустили на землю. Женщину подняли, и один из участников священнодействия обрызгал ее из рога.
— Пастор, — шепнула Виллему.
— Точно. Обрати внимание на человека справа от него. Он чего-то боится. И еще как боится!
Виллему не понимала, как Доминик определил это на таком расстоянии. Она видела, что тот человек был намного ниже других, хотя и крепкого сложения. Почему такого коротышку приняли в поборники?
— Я тоже этого не понимаю, — пробормотал Доминик.
Опять он прочитал ее мысли, ведь она ему ничего не сказала! Наверное, это свойство особенно обострилось у него нынешней ночью. «А что чувствует Ульвхедин?» — подумала Виллему.
Сама она не ощущала в себе никакого прилива сверхъестественных сил, вообще ничего. Но ведь она знала, что ее способности не принадлежат ей. Она была лишь промежуточным звеном, своеобразным исполнителем воли покойных предков.
А их тут сегодня не было, она не ощущала их присутствия. Может быть, Дания лежала вне сферы их влияния?
Виллему их не хватало.
— Разве поборники не зажгут жертвенный костер? — прошептала она.
— Они не смеют. Ради Бога, молчи!
Ритуал наверху продолжался. Пастор воздел руки, и послышалась непонятная, похожая на литургию песня, исполняемая на каком-то неведомом языке. Пели поочередно, то пастор, то паства, почти как в церкви.
С той только разницей, что грубая языческая песнь не имела ничего общего с возвышенным пением псалмов.
Певшие как будто вызывали кого-то своей песнью. Но кого? Предков? В таком случае тех, что жили, по меньшей мере, сто поколений тому назад. Нет, эти люди происходили не от болотных жителей. Напротив, они изгнали болотных жителей и забрали себе их владения.
