Поборники в первое мгновение окаменели, но, увидав солдат с обнаженными саблями, хотели бежать.
— Оставайтесь на месте! — велел комендант Доминику и Виллему, оружия у Виллему не было, и она решила, что на этот раз ей лучше подчиниться коменданту.
Поборники на холме озирались, изыскивая возможность бежать, но солдаты уже оцепили подножие холма и медленно приближались к ним. Петля затягивалась.
Кто-то в отчаянии крикнул:
— Помогите! Помогите нам, черт бы вас всех побрал!
Солдаты увидели человека, бегущего к ним с холма.
Это был тот испуганный коротышка, на которого Доминик и Ульвхедин обратили внимание еще раньше. Он споткнулся, упал перед комендантом на колени и схватил его за рукав."
"— Помогите мне, спасите, заберите меня отсюда! Ради всего святого! — шептал он, словно в бреду. — Я не хотел… Меня заставили лишь потому, что я нашел их подвал и эти проклятые письмена, которые мне удалось прочитать…
— Профессор Видст, как вы-то здесь оказались? — изумился комендант. — Что вы имеете с ними общего?
— Да ничего! Меня заставили! Они грозили расправиться с моей дочерью, если я не примкну к ним.
Помогите мне!
— Значит, это вас прятали в колодце в железном котле?
— Да, да, ради Бога, поспешите! Умоляю вас!
— Не бойтесь и держитесь за нами!
Тем временем солдаты сузили свое кольцо вокруг поборников. Однако поборники очнулись, и многие схватились за ножи и кинжалы. В руках у пастора мелькнул меч. Все понимали, для чего он был предназначен.
Какое-то время обе стороны, затаив дыхание, выжидали, что предпримет противник… Поборники продолжали озираться.
Никто не предполагал, что принять на себя удар выпадет Виллему.
Она не заметила, как рядом с ней появился очень высокий человек в серовато-коричневом монашеском плаще. Капюшон был, откинут — такого красивого и одновременно страшного лица Виллему еще не видела. Белая, как мрамор, кожа, черные горящие глаза, презрительная улыбка. Черные, густые, блестящие волосы локонами падали на плечи.
Виллему, словно зачарованная, смотрела на его лицо, но тут она заметила, вернее, ощутила, как еще два человека такого же облика внезапно выросли по обе стороны от нее. От них, как и от первого, исходил могильный, цепенящий холод. На их плащах лежал легкий налет праха. Холодный, грязно-серый, жуткий!
Черные глаза словно впились в ее глаза. Теперь она видела в них злобную усмешку. И грубую, неприкрытую похоть.
У Виллему все поплыло перед глазами.
